ка, воссоздал, даже внешне, образ незабываемого Бадди Холли. Говорить о "новой волне" невозможно без обращения к "реггей" (Reggae), явлению, тесно связанному с движением панков конца 70-х годов и оказавшему заметное влияние на популярную музыку 80-х годов. Музыка "реггей" (иногда можно встретить это слово произносящимся как "регги") зародилась в Вест-Индии, на острове Ямайка, став частью национально-освободительного движения, существовавшего там со времен колониализма и рабства. В 30-е годы нашего столетия одной из форм этого движения стало так называемое растафарианство. Десятилетием раньше один из лидеров борьбы за права негров на Ямайке Маркус Гарви (1887-1940) выдвинул идею движения "Обратно в Африку", получившего массу последователей и среди черного населения. Опираясь на Библию, Гарви пророчествовал, что негров Ямайки спасет от господства белых великий черный лидер из Африки. И когда в 1930 году эфиопский магнат Рас Тафари (Маконнен) был коронован как император с именем Хайле Селассие, негры, верившие пророчеству Гарви, решили, что оно сбылось. Рас Тафари был признан живым Богом и Избавителем. а его приверженцы стали называться растафарианцами. Они избегают употреблять мясо, табак, вино и соль, обожествляют Африку как "отцовский дом" и не стригутся, завивая волосы в длинные локоны, которые считаются антеннами в духовный мир. Зато употребление наркотиков у них не считается грехом, и поэтому достаточно распространено. Своеобразие музыки ямайских негров объясняется тем, в каких формах развивалось здесь рабовладение и взаимоотношения между плантаторами и черным населением, вывезенным из Африки. В Соединенных Штатах Америки черные рабы в обязательном порядке приобщались к христианству и вместе с ним к европейской культуре, в частности - к музыке. Это и послужило причиной появления таких новых форм, как госпел, спиричуэл или блюз. По пути в Соединенные Штаты часть рабов высаживалась на островах Вест-Индии, где они попадали в особые условия. Колонизаторы и рабовладельцы Ямайки, голландцы и британцы, не приобщали негров к христианству, предоставив бывших африканцев самим себе и в культурном и в религиозном смысле. Для ямайских рабов сохранение своих традиций, мистических обрядов, танцев, песнопений и много другого было главным, если не единственным способом выживания. Благодаря этому на Ямайке до сих пор сохранились некоторые элементы культуры, исчезнувшие в Африке с приходом туда цивилизации. Такому процессу способствовало и то обстоятельство, что рабы, завезенные сюда, были родом из соседствующих регионов Западного побережья Африки, близких по языку и культуре. Негритянское сообщество на Ямайке состояло из двух частей. Одна представляла собой военизированную независимую общину, располагавшуюся в труднодоступных горных районах острова. Община состояла из тех, кто, рискуя жизнью бежал от хозяев, обрекая себя на партизанское, но свободное существование. Эти люди называли себя марунами. Они полностью сохраняли африканские традиции, где религиозные нормы и представления, ежедневное поведение, бытовые правила и элементы культуры были слиты в единое целое. Маруны владели тайнами целительства, они пользовались во время специальных обрядов особой магической силой. Маг и целитель был центральной фигурой в марунской культуре, называвшейся Майал (Myal). Другой частью сообщества были рабы, жившие под строгим надзором плантаторов. Опасаясь неповиновения или восстаний, рабовладельцы по возможности пресекали все проявления религиозно-мистических основ африканской культуры, кроме танцев и пения, которые в результате этого приобрели особое, культовое значение. Выражаемые таким способом верования рабов имело название "Кумина" (Kumina). Культ Майал был основой религиозного и политического андеграунда в среде рабов, поддерживая существование культа кумины. Таким образом, на основе идеологии Майал-Кумина на Ямайке развивалась своеобразная музыкальная культура. После отмены рабства в 1833 году началось движение за возрождение Ямайки. Баптистская и Ортодоксальная церковь поддержала его, часть негров приняла христианство, образовались две афро-христианские секты в движении Возрождения, - Пуккумина и Зион Ривайвл. Это повлияло и на характер самой культовой музыки. К ХХ веку популярная танцевальная музыка на Ямайке дошла до нас в виде двух народных танцев - менто и калипсо, которые и помогали объединяться участникам растафарианского движения, сокращенно называющим себя "раста". В 50-е годы ямайская музыка начинает терять свою самобытность, все больше попадая под влияние внешних по отношению к ней форм популярной музыки, и, в первую очередь, американского ритм-энд-блюза. Этому способствовало то, что на Ямайке можно было принимать передачи некоторых негритянских радиостанций, расположенных на южном побережье США, особенно в районе Нового Орлеана. Кроме того, ямайские жители, учившиеся или работавшие в Соединенных Штатах, по возвращении домой привозили пластинки и рассказывали о новых веяниях в музыке американских негров. Так в попытках самостоятельно освоить ритм-энд-блюз, но не отходя от традиции национальной музыки, возникло направление, явившееся первым предшественником реггей и получившее название "ска" (Ska). Предположительно, слово Ska произошло от известного в джазе Sсat, означающего ритмичное произнесение безсмысленных слогов, сочиняемых на ходу певцом. "Ска" развилось как результат слушания ямайскими музыкантами радиостанций из Майами, передававших ритм-энд-блюз. Характерной особенностью "ска" было преобладание в оркестровке духовых инструментов, исполнявших специфические "риффы": повторяющийся ритмический аккомпанемент. Эта тенденция пришла из вестерн-свинга и новоорлеанского джаза тех лет. В ритмическом отношении ска отличался от ритм-энд-блюза большей изощренностью за счет пропускания сильных долей такта и выделения слабых в соответствии с характером национальной музыки. Первыми представителями ска на Ямайке были Байрон Ли, Лаурэль Эйтикен и Принс Бастер. Страствующие диск-жокеи Байрон Ли и Кокстон Додд одновременно с проигрыванием пластинок делали и записи различных неизвестных исполнителей. В Англии пластинки с такой музыкой появились под нименованием "блюбит" (Bluebeat) - по названию одной из фирм, выпускающих записи подобного рода. Одним из пионеров раннего британского блюбита был Джорджи Фэйм с его группой "Blue Flames", исполнявшей эту музыку в самом начале 60-х. Другой, несколько более поздней формой реггей было направление "рокстэди" (Rock Steady), в некоторых случаях именуемое "руб-а-даб" (Rub-a-Dub). Если музыка ска ближе к обычному ритм-энд-блюзу, то рок-стэди - это продукт освоения музыки соул. Одним из первых новый термин предложил на своей пластинке в 1966 году Элтон Эллис. В середине 60-х годов музыканты ска-групп все чаще начинают применять электрогитары и бас-гитары, роль духовых ослабляется, постепенно они либо совсем исчезают из оркестровки, либо отходят на задний план. Именно эти изменения и характеризуют переход ска в реггей. Происхождение термина "реггей" объясняют по-разному. Одни, например, связывают его с английскими словами "рэггид" и "ритм". Рэггид-ритм (Ragged Rhythm)- рваный, истрепанный ритм. Другие соединяют с жаргонным названием уличной женщины в Кингстоне<<27>> - стреггей (Streggae). И, наконец, "регга" (Regga) - негритянское племя в Танганьике, говорящее на языке банту. В музыкальном обиходе слово реггей впервые появилось в 1968 году, в связи с группой "Mytals", диск которой так и назывался: "Do the Reggae". Но ключевой фигурой в истории музыки реггей является Роберт Неста Марли, известный как Боб Марли. Сын простой ямайской женщины и заезжего английского офицера, он с детства мечтал стать певцом и довольно рано начал сочинять песни в духе спиричуэлс. В 1963 году Марли организовал свою первую группу "Wailers". В нее вошли двое его друзей - Нэвилл О'Райли Ливингстон, взявший псевдоним Банни Уэйлер, и Хьюберт Макинтош, известный впоследствии под именем Питер Тош. Со второй половины 70-х годов оба эти музыканта, отделившись от Боба Марли, стали самостоятельно разрабатывать реггей. С момента возникновения и до начала 70-х годов группа "Уэйлерз" последовательно меняла свой стиль от ска и рок-стэди к реггей. Боб Марли примкнул к движению растафарианцев, одновременно он связал свою активность с фирмой грамзаписи "Island", организованной белым уроженцем Ямайки Крисом Блэкуэллом, способствовавшей широкому распространению музыки реггей. После выступлений в 1975 году в Лос-Анджелесе, Боб Марли был окончательно признан критиками "королем реггей". Он завоевал себе авторитет не только как легендарный борец за справедливость, но и как композитор. В списках лучших авторов песен конца 70-х годов, публикуемых популярными журналами, например, "Rolling Stone", его имя находилось рядом с именами выдающихся представителей негритянской музыки - Стиви Уандером и Смоуки Робинсоном. Стиви Уандер, вдохновенный музыкой реггей, нередко вставлял элементы присущих ей фактур в оркестровки своих песен (" Boogie on Reggae Woman"). Общественная и музыкальная деятельность Боба Марли имела особое значение для наций стран третьего мира, гораздо большее, чем для черного населения США, находившегося под влиянием музыки соул и фанк. Более того, исследователи отмечают, что в 70-е годы белые американские радиостанции отдавали большее предпочтение трансляции музыки реггей, чем негритянские. Успех Боба Марли подготовил почву для широкой деятельности таких групп с Ямайки, как "Toots and the Maytals", "Burning Spear", "Big Youth", солистов Джимми Клиффа, Питера Тоша. Распространению и популяризации музыки реггей в США и Европе способствовали и выдающиеся белые рок-музыканты. В американских хит-парадах 1972 года появилась песня Пола Саймона "Mother and Child Reunion", близкая к реггей, а также "I Can See Clearly Now" Джонни Нэша, ставшая синглом номер один. В 1974 году английский гитарист Эрик Клэптон записал песню Боба Марли "I Shot the Sheriff". В Англии возникли первые собственные реггей-группы: "Aswad", "Black Slate", "Steel Pulse" и "Matumbi". Интересно отметить, что уже в середине 70-х годов прослеживается связь между лондонским панк-андеграундом и музыкой реггей, которая, особенно в лице Боба Марли, ассоциировалась с бунтарством, с вызовом обществу и не имела ничего общего с преуспевающими белыми глэм-рок-группами, утратившими всякую социальную остроту. Истинные панки открыто заявляли, что не могут слушать никакой музыки, кроме реггей. Владелец лондонского панк-клуба "Рокси" Энди Чесовски пригласил туда в качестве диск-жокея одного из деятелей растафарианского движения - Дона Леттса, пропагандиста ямайского реггей. Взаимная симпатия двух направлений материализовалась в появлении соответствующих песен. Так, Боб Марли в 1977 году сочинил пенсю "Punky Reggae Party", а панк-группа "Clash" записала песню гитариста из ансамбля Боба Марли Джуниора Марвина - "Police and Thieves". В 1977 году возникло движение "Рок против расизма", организованное как серия гала-концертов, в которых участвовали как белые панк-группы, так и черные реггей-ансамбли. Его инициаторами и участниками были группы "Clash", "Rats", "Gang of Four", "Misty", "Tribesmen" и многие другие. Концерты такого типа помимо своих социальных и политических последствий, с одной стороны, привели к тому, что целый ряд молодых белых музыкантов стал стремиться овладеть довольно сложной техникой исполнения и сочинения музыки реггей, с другой, подготовили часть молодежной аудитории к восприятию реггей. Это и стало одним из факторов адаптации реггей и его распространения в более широких, коммерческих масштабах. Синтезу реггей и рок-музыки, именовавшемуся "реггей-рок", предшествовало появление записей ряда английских групп, комбинировавших простую и дилетантскую панк-музыку с ранними формами реггей - ска и рокстеди. Это кратковременное явление получило обозначение "ту-тоун-бит", по названию небольшой независимой фирмы грамзаписи "Ту-тоун". Ее создал руководитель группы в стиле ска "Specials" Джерри Дэммерс первоначально лишь для реализации музыки своего коллектива. Этот ансамбль, возникший в 1977 году в Ковентри, встал на ноги после сотрудничества с "Clash" в гастрольном турне, где выступал в качестве так называемой "саппортинг"-группы.<<28>> Название "Ту-тоун" ( Two-tone, двутоновая, двухцветная) подчеркивало принцип сотрудничества белых и черных музыкантов в реггей. Действительно, многие английские ска- и реггей-группы и сами "Specials", имели смешанный состав. Помимо "Specials", Джерри Дэммерс стал записывать такие ансамбли, как "Selecter", "Beat", "Bodysearchers" и "Madness". Их песни были ориентированы во многом на социальную молодежную тематику, на проблемы жизни аутсайдеров в каменных джунглях, безработицу среди молодежи, расизм, нетерпимость взрослых, социальную несправедливость. Лондонская группа "Madness", ставшая наиболее популярной из них в 80-е годы, заложила основы эстетики новой волны с ее черным юмором абсурда, клоунадой, трагикомическим городским фольклором. Используя ска в смеси с пародиями на джаз, ритм-энд-блюз и самые неожиданные формы поп-музыки, а также особый жаргон в текстах песен, "Madness" создала музыкальный образ современного "кокни", жителя лондонского Ист-Сайда. В чем-то они продолжили дело великого Чарли Чаплина, построившего свой незабываемый имидж на повадках "кокни" его времени. Одновременно с "ту-тоун" возник целый ряд групп стиля реггей-рок, самыми яркими из которых стали "UB 40" и "Police". В гораздо меньшей степени связанные с панк-культурой, они олицетворяют ориентацию на высокий профессионализм, стилистическую изощренность в оркестровках и, главное, на мелодизм песен. "UB 40"<<29>> - группа, включающая в себя секцию духовых и состоящая из белых и негров, относится тем не менее к "белому реггей" в соответствии с ее хорошо организованной и несколько сдержанной музыкой. Уже само название группы, обозначающее форму бланка, который заполняют безработные, говорит о ее социальной направленности, что прослеживается в большинстве песен. Концертные выступления "UB 40", впрочем, как и других реггей-групп, рассчитаны не на слушание, а на соучастие, прежде всего на танцы под их музыку. Поэтому все пьесы немного длиннее обычных песен, монотонны, построены на многочисленных повторах. Ярким примером непонимания сущности реггей нашей молодежью, принимавшей тогда эту музыку за рок, могут служить концерты "UB 40" в Москве . Я помню, как в ранние годы перестройки в Советский Союз приехал этот, очень популярный тогда коллектив. Они дали концерты в огромном лужниковском Дворце спорта имени Ленина. Эти были первые приезды к нам зарубежных групп и поэтому зал был переполнен. Я с трудом попал на этот концерт и наблюдал, как молодежь, настроенная на рок, первое время никак не могла включиться в их музыку. Все было как на рок-концерте, громкий звук, масса световых эффектов, вокал на английском языке... Только вот ритм какой-то непонятный, нет сильных долей, масса хитрых синкоп. Исполнено несколько первых песен, а публика все никак не поймет, что происходит, некоторые рок-фэны пытаются заводиться, поднимая вверх руки с "козой", свистеть. Видя неадекватную реакцию на свою музыку, певец Алистер Кэмпбелл начинает обращаться к аудитории со словами: "Мы не рок, мы - реггей! Танцуйте, двигайтесь вместе с нами!". Но войти в ритм реггей не так-то просто, потому что в нем чаще всего отсутствуют сильные доли, начало такта пропускается, а выделяется вторая или третья четверть. Барабаны и перкашн играют замысловатые, с точки зрения диско, синкопированные рисунки. Партия бас-гитары носит мелодический, а не ритмический характер. Да и сами телодвижения в стиле реггей, на вид доступные, требуют специальной подготовки или врожденных способностей. Музыканты повторяли этот призыв несколько раз, пока наши зажатые молодые люди не начали кое-где пытаться танцевать. Но тогда это считалось недопустимым, тут же вмешалась милиция, танцующих пытались выводить из зала, они сопротивлялись, на подмогу сбегались "дружинники" в штатском, и все это во время исполнения. Концерт получился "веселым", происходившее было заснято на видео, так что некоторые кадры вошли в очередной клип группы, посвященный гастролям в СССР. Другая группа, имеющая отношение к "белому реггей", "Police", была создана профессиональным барабанщиком Стюартом Коплендом в 1977 году как трио, в котором первоначально играл на гитаре Генри Падовани, замененный вскоре на Энди Саммерса, опытного гитариста, сотрудничавшего ранее с такими группами, как "Animals" или "Soft Machine". Но главной фигурой в "Police", принесший группе колоссальный успех, стал джазовый басист, композитор и певец из Ньюкасла - Гордон Самнер по прозвищу "Sting". В отличие от "UB 40", "Police" не выделялась яркой политической и социальной направленностью текстов песен, идя, скорее, по пути психологического их углубления, личностной тематики. Одна из главных причин популярности группы - ставка на мелодичность песен, на изысканность оркестровок, в которых сочетались элементы реггей, джазовые гармонии и оригинальные приемы, перенятые впоследствии многими ансамблями новой волны. Главная творческая фигура группы - Стинг проявил себя не только как композитор, певец и бас-гитарист - дополнительную популярность ему принесла актерская работа в кино. Впервые он снялся в фильме "Quadrofenia" в 1979 году, что способствовало повышению акции группы "Police" в английских хит-парадах. Позже он сыграл одну из главных ролей в фантастическом супер-боевике "Дюна". Пиком коммерческого и творческого успеха "Police" была пластинка "Synchronicity" 1983 года, после чего Стинг начал записываться один, покинув группу и перенеся центр своей активности в США. При этом он несколько отклонился в сторону более джазовых аранжировок, начав сотрудничать с рядом выдающихся молодых джазменов, таких как Бренфорд Марсалис. В конце 70-х - начале 80-х происходит коммерциализация и как бы перерождение музыки панков за счет слияния с различными течениями поп-музыки. Мы выделим здесь три типичных примера такого слияния. Лондонский студент Стюарт Годдард, участник движения панков, близкий к кругу Малкома Макларена, берет себе псевдоним Адам Энт и создает группу "Adam and the Ants" в 1977 году. Первоначально это была типичная панк-группа, выступавшая в маленьких клубах и кабачках, но без особого успеха. После того, как "Sex Pistols" распалась и Макларен покинул ее, он стал на короткое время продюсером Адама Энта и помог переводу его группы на коммерческие рельсы. Так, "Adam and the Ants" приобрела имидж театрализованной рок-группы, участники которой, одетые в романтические наряды пиратов, разбойников, гусар и других персонажей прошлого, разыгрывают на сцене или в видеоклипах незамысловатые сценки полугероического содержания. Адам Энт, превратившись в откровенного развлекателя, продолжил традицию Гэри Глиттера и развил поп-эстетику дорогостоящего представления нового типа. Другой характерный пример метаморфозы из панка в поп-артиста представляет собой певец, гитарист и клавишник Гэри Ньюмен. Начав в 1976 - 1978 годах свою музыкальную деятельность в лондонских панк-группах "Lazers" и "Tubeway Army", он организовал свой собственный ансамбль в 1979 году и одним из первых стал использовать все виды электронной музыкальной техники в оркестровках, в первую очередь синтезаторы. Помимо нового звукового образа электронной группы, полностью противоречащего смыслу музыки панков, Гэри Ньюмен создал и визуальный образ, ставший впоследствии распространенным в эстетике новой волны: этакий, идущий от имиджа Дэйвида Боуи начала 70-х годов, роковой мужчина в строгом костюме и элегантной шляпе, уставший от жизни, с признаками утонченности, если не извращенности. И еще один пример "единства противоположностей" представляет собой группа "Blondie", возникшая в нью-йоркской панк-среде в 1974 году, но превратившаяся постепенно в поп-группу евродиско нового типа. С самого начала главным действующим лицом "Blondie" была певица Дебби Хэрри, нашедшая свой сценический образ, представляющий собой панковский вариант сексапильности Мэрилин Монро. Перебравшись в Англию в 1976 году, группа приобретает все больший успех, часто показываясь в телевизионных шоу и видео-программах. Постепенно переходя к чисто электронным оркестровкам, характерным для евродиско, "Blondie" в конце 70-х годов начинает сотрудничать с самим Джорджио Мородером и завоевывает не только европейскую, но и американскую аудиторию уже в качестве диско-рок-группы. "Blondie", опередившая многие другие группы новой волны в коммерческом успехе, одной из первых стала применять видеоклипы как средство рекламы. В 1979 году были одновременно выпущены в продажу пластинки группы и видеокассеты с сюжетами, отснятыми на музыкальном материале диско. Конец 70- годов характерен также определенным возрождением интереса массового слушателя к некоторым забытым или отошедшим в тень течениям рок-музыки, в частности, к хард-року и к "мод". Увлечение стилем "мод" (в 60-х годах представленному такими группами, как "The Who" или "Small Faces") было подстегнуто, очевидно, выходом в свет фильма "Квадрофония" с музыкой "The Who" и перекинулось на некоторые панк-группы, вдруг начавшие одеваться в аккуратненькие пиджаки и брючки, цветные свитера или рубашки с галстуками, свойственные имиджу "мод". Наиболее типичными в этом отношении стали панк-группы "Jam", "Secret Affair" и "Lambrettas". Хард-рок предстал перед аудиторией в лице давно знакомых звезд. Но выступили они уже в новом обрамлении и с другими ансамблями. Так, например, бывшие члены "Deep Purple" - Ричи Блэкмор, Дэйвид Ковердэйл и Ян Гиллан - создали группы, получившие в те годы достаточную популярность: "Rainbow", "Whitesnake" и "Gillan".<<30>> Но для молодых слушателей интерес к хард-року выразился теперь в несколько иной форме, чем это было десятью годами раньше. Новый хард-рок получил название "хэви-метал". Этот термин появился еще в конце 60-х годов для характеристики наиболее жестких проявлений хард-рока и применялся чаще всего в отношении группы "Led Zeppelin". Несмотря на то, что все основные музыкальные паттерны хард-рока (унисон гитары и бас-гитары, мелодическая линия баса, отсутствие вертикальных гармоний, фальцетный вокал и другое) перешли в хэви-метал, внутреннее содержание, энергетика и эстетические задачи нового направления стали совершенно иными. Хард-рок в его лучших проявлениях выражал идеологию и психологию хиппи с их страстным желанием справедливости и добра. Психологизм раннего хард-рока отражал скорее активный уход от жестокой действительности, чем агрессивность по отношению к ней. Хард-рок конца 60-х - начала 70-х годов был явлением цельным и довольно искренним и поэтому отличался особым, завораживающим драйвом, в то время как хэви-метал представляется вещью достаточно противоречивой. С одной стороны, он стал выражать настроения наименее благополучной части молодого поколения, в том числе городских аутсайдеров, неудачников, людей без перспективы. Негативистское, агрессивное психологическое наполнение пришло сюда из среды панков и скинхэдов. С другой - значительная часть внешней атрибутики хэви-метал пришла из наиболее презираемой теми же панками формы рок-музыки - преуспевающего коммерческого глэм-рока с его хорошо выверенными псевдоужасами. "Металлические" группы переняли у Марка Болана, Элиса Купера и Гэри Глиттера приемы оформления концертов, рекламы и обложек пластинок. Представления некоторых групп начали напоминать фильмы ужасов, но только без тени юмора. Характерными стали такие атрибуты, как разрисованные лица: с маской покойника, вурдалака, оборотня, злодея, демона. В тщательно продуманных костюмах отражались агрессивные тенденции, выраженные кожаными изделиями с заклепками, цепями, напульсниками, военной амуницией. Все это нередко обретало бутафорский оттенок сатанизма, милитаризма и культуризма, свойственный клубам гомосексуалистов. Среди первых групп направления были такие, как "Judas Priest", "Motorhead", "Iron Maiden", "Saxon", "Def Leppard", "Angelwitch", "Girlschool". Характерно, что карьера многих групп, в частности такой, как "Kiss", началась в сфере откровенного глэм-рока в первой половине 70-х, войдя лишь позже в "металлическое" русло. В отличие от артистов хард-рока, "металлисты" стали гораздо более экспансивными в поведении на сцене. К обычным манипуляциям со стойкой микрофона добавились постоянная беготня по сцене, прыжки вверх, вскидывание рук, взбегания и вспрыгивания на стенд к барабанщику, унисонные встряхивания гривой завитых волос и масса других телодвижений, создающих видимость колоссальной активности. Но все это казалось несколько нарочитым, заученным и поэтому слегка фальшивым. Внутренний драйв постепенно уступил место внешнему визуальному фактору. Лозунг хиппи "мир и любовь" уже никак не подходил к новому явлению. ГЛАВА Х. РОК 80-х Когда в 1977 году ушел из жизни "Король рок-н-ролла" Элвис Пресли, целое поколение распрощалось со своим прошлым. Но 8 декабря 1980 года, когда трагически погиб от руки своего фанатичного поклонника-завистника Джон Леннон, многие ощутили, что он унес с собой надежду на будущее. Закончилась мечта о воссоединении "Beatles", о возврате "старых добрых времен". Смерть Джона Леннона на грани двух десятилетий была во многом символичной, так как 80-е годы стали началом волны интереса к иной рок-культуре. Пожалуй, одним из главных явлений в поп-музыке 80-х годов была британская "новая волна". Здесь англичане вновь показали свой потенциал изысканного вкуса и склонность к некоторой извращенности при внешней чопорности, и даже пуританстве. Жаль, что это явление не дожило до 90-х годов, будучи поглощено и упрощено музыкой диско, как лак - разбавителем. Новая волна, используя колоссальный запал панков, еще долго подпитывалась этой энергией, но в совершенно иной эстетике. Важнейшим фактором, определившим лицо новой волны стал, научно-технический прогресс в производстве электронных инструментов и музыкальных компьютеров. Появление более совершенных синтезаторов, секвенсоров, ритм-машин, тембр-блоков и звуковых процессоров, простых в обращении и при этом сравнительно недорогих, совпало с процессом становления новой, постпанковской культуры, с профессионализацией множества полусамодеятельных групп. Вообще, 80-е годы стали десятилетием, когда электроника и компьютерная техника перестали быть диковинкой и стали достоянием не только сугубых профессионалов, а и обычных пользователей без специальной подготовки. Но начиналось это давно и в очень узкой среде. Еще в начале века итальянские футуристы применяли в своих действах простой электрический генератор звука. В 20-е годы в Советском Союзе изобретателем Терменом был создан электромузыкальный инструмент "терменвокс", представлявший собой металлический шар, способный генерировать колебания в зависимости от того, на каком расстоянии от него находится ладонь исполнителя. До второй мировой войны попытки использовать тон-генераторы в своей музыке делал выдающийся композитор Мессиан. В США в начале 50-х годов потомок русских эмигрантов Владимир Усачевский начал эксперименты с препарированным звуком при помощи магнитофонной записи. Позднее целый ряд американских композиторов-авангардистов и, прежде всего, Джон Кейдж стали применять несовершенную тогда электронную технику. В Европе в послевоенное время заинтересовались электроникой такие выдающиеся композиторы, как Карл-Хайнц Штокхаузен или Лючиано Берио. К концу 60-х на Западе начало формироваться самостоятельное направление, которое представляли композиторы, работающие только в области электроники, например Клаус Шульце или Уолтер Карлос (впоследствии изменивший пол, став женщиной - Венди Карлос). Одновременно идеи электронной музыки стали проникать в прогрессив-рок, оказывая большое влияние на развитие арт-рока, техно-рока, джаз-рока, музыки соул и фанк. В середине 70-х появление первых секвенсоров, устройств, запоминающих музыкальную информацию, способствовало развитию диско и его производных, придав на долгие времена всей поп-продукции механический оттенок, и значительно обесценив в глазах общественного мнения саму идею применения электроники в музыке. Идея использования идей кибернетики в музыке возникла еще в 60-е годы, когда немногие композиторы получили доступ к ЭВМ, занимавшим иногда целые комнаты. Тогда возникло такое понятие как "компьютерная музыка", где композитор является создателем некоей программы, согласно которой электронно-вычислительная машина сама "сочиняет", используя, например, закон случайных чисел, а также исполняет свое произведение с помощью тонгенераторов. Другое толкование понятия компьютерной музыки возникло позднее, когда компьютер стал персональным, портативным и сравнительно недорогим массовым изделием. В 80-е годы у композиторов появилась широкая возможность использования в своем творчестве музыкальных компьютеров, а говоря точнее - обычных компьютеров, но снабженных специальными программами для запоминания, редактирования и воспроизведения сочиняемой музыки, для создания новых тембров, хранения всей музыкальной информации, печатания партитур и отдельных партий. Музыкальный компьютер стал неотъемлемой частью студий звукозаписи, как профессиональных, так и домашних. Он стал использоваться и в концертной практике. В этих условиях сформировался и выдвинулся на передний план новый тип музыканта, представляющего собой, скорее, оркестровщика-программиста, чем импровизатора-композитора, как это было в джазе или в прогрессив-роке. Высококлассный музыкант генерации 80-х годов стал немыслим без солидного набора технических знаний программиста, умения не просто обращаться со сложной электронной технологией. Так, в противовес нарочито антипрофессиональной концепции панков, в музыке 80-х наметился поворот к высокотехнологичной и достаточно концептуальной музыке, от которой на первых порах повеяло чем-то, напомнившим времена концептуального прогрессив-рока. В этой связи надо упомянуть деятельность таких английских групп, как "Ultravox", "Human League", "Depeche Mode", "ОМД", " Echo and The Bunnymen", "John Fox" и других, в каком-то смысле явившихся наследниками групп "Pink Floyd", "King Crimson", "Tangerine Dream" и "Крафтверк". Внешне, многие электронные группы нового типа продолжали поддерживать имидж панков, но по своей сути их музыка никак не вписывалась в панк-культуру, и более того, способствовала ослаблению ее влияния среди молодежи. Часть групп, наиболее успешно пробившихся в хит-парады, и продолжавших развивать самые доступные формы электронной рок-музыки, способствовали появлению нового термина - "электро-поп", которым постепенно стали обозначать весь электронный рок, построенный на применении компьютеров и секвенсоров, независимо от степени сложности самой музыки. Внедрение электронно-компьюрерноых технологий в музыкальную культуру произошло главным образом в сфере поп-музыки и повлекло за собой, как и положено, согласно диалектике природы, - двоякие последствия, которые дают о себе знать сейчас, в конце нашего столетия. Для людей талантливых и профессионально образованных компьютер является незаменимым помощником, избавляя их от скучной и трудоемкой работы. Например, композитору работающему на компьютере, не надо больше линовать по тактам нотную бумагу и записывать ноты от руки. Достаточно сыграть мелодию, и компьютер запомнит и напечатает ее. Но лучше она от этого не станет. Другая сторона медали в том, что обычный обладатель компьютера, не имеющий ни музыкального таланта, ни соответствующих знаний, может, при желании, тоже выдать подобие композиции, используя уже имеющиеся заготовки, различные программные возможности и электронно-цифровые трюки. Непрофессионально поющие вокалисты могут исправлять все ошибки, допущенные при записи, если эта запись производилась не на пленку, а в хард-диск компьютера. Программист, владеющий приемами работы с особой программой, "подтянет" нестройные ноты, сделает их более ритмичными и даже улучшит тембр голоса. Электронно-компьютерная технология породила, таким образом, новое поколение "звезд", не обязательно умеющих петь или сочинять музыку. Ну, а профессия тех, кто умеет придумывать запоминающиеся мелодии, то есть композиторов, стала частью субкультуры, так же как и профессия музыканта-импровизатора. Но принадлежать к субкультуре, это не значит выродиться. Здесь не такие огромные заработки, как у поп-звезд. Но зато есть возможность сохранить свое творческое лицо, убеждения, талант. В США, где все это сформировалось достаточно давно, пребывание в субкультуре считается почетным по сравнению с шумной дешевой популярностью. Я понял это, когда, будучи участником международного театрального фестиваля в Вудстоке, в США, попал на конференцию по проблемам так называемого "Офф-Бродвея" ( Off-Broadway ). Во всем мире давно признано искусство бродвейских мюзиклов, находящееся на недосягаемой высоте. Бродвейские труппы состоят из артистов, одинаково хорошо делающих три дела - они являются профессиональными театральными актерами, они поют как профессиональные певцы, танцуют как профессиональные танцоры. Искусство это, называемое обычно просто "Бродвей", сосредоточено в Нью-Йорке, в районе Бродвея, в целом ряде театров, осуществляющих постановки, являющиеся достопримечательностю и самого Нью-Йорка и Соединенных Штатов. Подобно тому, как Московский Большой театр, куда обязательно должен попасть всякий, кто приехал в Москву, "Бродвей" посещается в основном туристами и приезжими. Так вот, на этой конференции обсуждались проблемы театра с названием "Офф-Бродвей", что означает "Вне Бродвея". Для тех, кто относит себя к настоящему, творческому театру, Бродвейский мюзикл давно стал "попсой", расчитанной на толпу туристов и местных обывателей. Обычный, некоммерческий театр, как я понял, находится в субкультуре и называет себя термином "Офф-Бродвей". А вот экспериментальные, авангардистские формы американского театра относястся уже "Офф-Офф-Бродвею". Соответственно таким градациям можно выделить "офф-музыку" и даже "офф-офф-музыку". -*-*-*-*-*- Как мы уже говорили, раньше в конце 70-х годов, в Англии и в США находились в конфронтации между собой различные молодежные течения, интересы и увлечения. Так, панки ненавидели диско и благополучный, профессиональный рок, "ориентированный на взрослых", а также стадионный глэм-рок, фанатики традиционной гитарной рок-музыки боролись с влиянием диско и коммерческих форм соул-музыки, черные соул- и фанк-музыканты противопоставляли себя белой рок-музыке. В 80-е годы произошло заметное ослабление этой мелкой междоусобицы, и даже слияние некоторых противоположных жанров в нечто новое. Нигилизм английских панков отрицал все, кроме самодеятельных паб-рок групп и музыки реггей, которая преобразилась в Англии в так называемый "ту-тоун-рок". Все это привело к тому, что подавляющее большинство молодых аутсайдеров, приверженцев идеологии панков, и подражающих им модников из мидл-класса стали проводить свободное время, слушая музыку не в концертных залах или на спортивных аренах, а в многочисленны маленьких кафе, клубах, на танцплощадках. Основной формой развлечения стали танцы под любительские группы. Так, в конце 70-х годов в молодежную субкультуру вернулась танцевальность, свойственная временам рок-н-ролла и твиста, но отличающаяся от дискотечного времяпрепровождения. Безработица среди молодежи, окончившей школу, особенно увеличившаяся в Англии с приходом к власти Маргарет Тэтчер, породила новые формы вынужденного досуга. Одним из следствий этого было появление большого количества самодеятельных групп. Сперва это были "дворовые команды", играющие на обычных гитарах и барабанах, а затем, когда появились в продаже относительно дешевые и простые в обращении ритм-машины, секвенсоры и синтезаторы, массовая молодежная музыка стала постепенно менять свое лицо. Вместе с ней менялась и ситуация в клубах и на танцплощадках. Электро-поп вызвал к жизни новые формы заведений - рок-дискотеки, места, где слились традиции диско и новой волны. В начале 80-х годов наиболее предприимчивые и остро чувствующие изменение ситуации в молодежной культуре менеджеры способствовали созданию рок-клубов наподобие дискотек, ориентированных на электронный рок. У истоков этого начинания стояли такие два продюсера-музыканта-диск-жокея, как Расти Иген и Стив Стрейндж и ряд групп: "Cult with no Name", "Futurists", "Blitz Kids", "New Dandies", "Visage", "Spandau Ballet" и " Duran Duran". Диско-рок, становясь все более слащавым и беспроблемным, полностью нейтрализовал нигилизм панков, тем более, что в начале 80-х годов, с легкой руки Стива Стрейнджа пошла мода на так называемый "новый романтизм", оказавший влияние не столько на музыкальную сущность части новой волны, сколько на внешний вид и общеэстетические увлечения как музыкантов, так и аудитории. "Новые романтики" вызвали к жизни странную смесь образов прошлого и будущего: пираты, палачи, гусары, персонажи японского театра Кабуки, космонавты, кардиналы, пришельцы из космоса, Робин Гуды, мушкетеры. Огромную роль в дальнейшем формировании эстетики новой волны сыграло появление нового вида искусства - видеомузыка, основой которого явился видеоклип - короткий концентрированный фильм, снятый на тему сингла. Визуализация хитов стала не только мощной формой поп-бизнеса, но и широким полем приложения творческих сил режиссеров, операторов, артистов и музыкантов нового типа. Идея маскарадности, средневекового балагана, итальянского нео-реалистического театра, предложенная клубным и дискотечным движением "новых романтиков", нашла широчайшее развитие в видеомузыке, где органично сплелась с эстетикой многозначительного абсурда, балаганного гротеска и сюрреализма. Важной частью в режиссуре клипов стал монтаж микропланов, коротких сюжетов, длящихся не более двух секунд, когда зритель не успевает рассмотреть картинку, а главное - не успевает связать все происходящие образы в единый смысл и сопоставить все это со смыслом звучащей одновременно песни. Наряду с приемами многозначительного абсурда, одним из главных признаков новой волны стала особая ирония артистов по отношению к окружающему миру и к самим себе. Этот подчеркнутый отход от серьезности и принципиальности, свойственных традиционным формам рок-музыки и джаза, был заимствован из средневекового балагана, а также частично унаследован от нигилизма панков. Все это обусловило заметный перевес в музыке новой волны в сторону европейского средневекового фольклора, отход от ритм-энд-блюза и блюзовости вообще. Особенно заметно это в том, как изменился характер пения в соответствии с новыми тенденциями. Негроидный вокал, с его "подтягами", блюзовыми нотами, особой крупной вибрацией в конце фразы, и многочисленными фиоритурами вокруг нот мелодии, уступил место манерам пения, свойственным самым разным культурам, в первую очередь классическому пению, опере и оперетте, не говоря уже о городском фольклоре. Пародия на бель-канто, как у певицы Нины Хаген, мелкая опереточная вибрация, как у Колина Хея из группы "Men at Work", прямой голос у Стинга, балаганно-хулиганская манера пения групп "Madness", " Bad Manners" или "The Cure" - все это подчеркнуто отделило новую волну от традиций прежней поп-музыки, от рок-н-ролла, диско, стилей соул и фанк. Одним из характерных приемов в эстетике новой волны явилась театральность, принцип, прямо противоположный идее шоу. Если в рок-представлении, наиболее совершенной формой которого является стадионный глэм-рок, все направлено на то, чтобы "раскачать" зрителя, вызвать его на контакт, то в концерте групп новой волны обычно все строится по принципу спектакля. В этом случае артисты работают на сцене или в кадре видеофильма, как бы не зная, что за ними кто-то наблюдает. Несмотря на то, что основные паттерны английской панк-культуры были заимствованы из нью-йоркского андеграунда середины 70-х годов, представленного такими группам, как "Talkin' Heads", "Ramones", "Television", "New York Dolls", "Patti Smith", "Richard Hell" или "Blondie", Америка не стала родиной панков. Эхо английской панк-активности образца "Sex Pistols" или "Clash" докатилось обратно в США и приняло там своеобразные формы в Калифорнии, в Лос-Анджелесе. Здесь музыкальная деятельность панков получила название "хард-кор-панк" (hard-core punk).<<31>> Наиболее типичными группами в этом регионе были "Germs" и "X X". На концертах калифорнийских панк-групп публика обычно танцевала в стиле, получившем название "Слэм-дансинг" (Slam Dancing), когда каждый танцующий пытается протаранить любого, кто движется мимо. Приезд в 1978 году "Sex Pistols" в США имел нехороший оттенок в глазах американской публики, она как-то не приняла эпатаж группы, который доходил до использования повязок со свастикой на рукаве. Отрицательный имидж "Sex Pistols" был усилен скандалом с самоубийством бас-гитариста группы Сида Вишиоса, который покончил с собой в нью-йоркском отеле после того, как он зарезал изменившую ему любовницу. Несколько позже приезд в США английского певца Элвиса Костелло закончился злобными выпадами против него американской общественности из-за его неосторожных замечаний относительно Рэя Чарльза и Джейма Брауна, имевших расистский оттенок. В результате американская аудитория и поп-бизнес США еще долгое время сопротивлялись воздействию английского пост-панка и новой волны. Но постепенно это неприятие было преодолено, чему способствовало открытие фирмой "MTV" круглосуточного коммерческого видеоканала в 1982 году, где стали показываться не только американские видеозаписи рок-концертов и клипы, но и продукция английского поп-бизнеса. Так постепенно американская публика открыла для себя новый английский рок и подверглась его влиянию, наподобие "британскому вторжению" 60-х годов. Первым, кто имел успех на американском поп-рынке, были "Simple Minds", "Thompson Twins", "Spandau Ballet" и Джо Джексон. Затем последовали успешные гастроли и видеофильмы групп "Culture Club", "Duran Duran", "Eurhythmics", "Wam", " Frankie Goes to Hollywood", певицы Эллисон Мойет, Стинга, Фила Коллинза. Как бы в противовес мощному влиянию эстетики английской новой волны на американскую поп-культуру, на Европу было оказано мощное давление со стороны негритянской поп-музыки в лице таких звезд, как Майкл Джексон, Принс, Уитни Хьюстон, или Лайонел Ричи и ряда групп, исповедующих обновленный электронный фанк. Одним из явлений, способствующих повышению интереса у европейцев нового поколения к негритянской культуре, стал "брейк-данс", короткая, но яркая вспышка интереса к которому наблюдалась в середине 80-х годов. Когда летом 1984 года вышли в свет два кинофильма "Breakin' " и "Beat Street", а вслед за ними видеокассеты со школой брейк-данса, европейская молодежь была охвачена повальным увлечением новыми движениями. Особенно это захватило средних и старших школьников. В учебных заведениях начались конкурсы и соревнования брейкдансеров. Ученики стали выходить к доске и общаться с учителями не иначе, как в образе роботов. Европейский брейк сразу же приобрел не столько акробатический, сколько пародийный характер, дав молодежи новый способ бросить вызов консерватизму родителей. В данном случае это осуществилось в виде пародии на бюрократизм и роботообразный конформизм взрослого поколения. Как ни странно, но в США до выхода этих первых фильмов. брейк не был частью массовой культуры, а существовал как субкультура в гетто больших городов, наиболее типичным из которых является Южный Бронкс, беднейший район Нью-Йорка. Собственно говоря, брейк является неотъемлемой частью типично негритянского явления, называемого "хип-хоп", представляющего собой образ жизни черных тинэйджеров, и включающего также "рэп" (RAP)<<32>> - особую манеру ритмичного произнесения текстов, а также "граффити" ( Graffity ) - разрисовку стен домов, вагонов электричек и других поверхностей специальными лозунгами с декором в стиле поп-арт, при помощи краскопультов и баллончиков с краской-спреем. Брейк сам по себе делится на две части: акробатическую и пантомимическую. Первая, называемая "брейкинг" (Breakin') или "брейк-дансинг" (Breake Dancin'), состоит из набора вращений на голове, спине, плечах и руках ("пропеллер"), на колене ("самолет"), на руках, держа тело с вытянутыми ногами. параллельно полу ("крокодил") и др. Пантомимическая часть брейка дает неограниченную возможность для импровизации и состоит из ряда приемов, требующих специальной тренировки. Эта техника называется в Нью-Йорке "Электрик-буги" (Electric Boogie) (по аналогии с человеком, дергающимся по причине пропускания через него электрического тока), а в Лос-Анджелесе "поп-локинг" (Pop-lockin')<<33>> (термин, скорее всего, был придуман пионерами брейка в Калифорнии - группой "Lockers"). Уже в одном этом термине виден главный смысл самой техники - чередование жесткой фиксации движения в суставах частей тела (запор) и резкое расслабление, продолжение движения путем "выстреливания". Очень важным элементом брейка является "волна", взятая из пластической пантомимы Марселя Марсо. Но, если у него движение перекатывается по телу плавной волной, то в технике "поп-локинг" это происходит как бы "квантами", то есть с фиксированными остановками. Любое естественное движение, будь то поворот головы или поднятие руки, сделанное таким неестественным для живого человека способом, производит впечатление робота. Поэтому лучших представителей такого искусства стали называть "Мистер Робот" или "Мистер Фриз".<<34>> Брейк перенял у пантомимы и переработал ряд других классических приемов - перебирание ладонями по невидимой стене, перетягивание каната и различные виды ходьбы и скольжения по полу, вперед, назад и вбок, так называемые "глайд" (Glide) и "мунуок" (Moon Walk). Брейк неотделим от того музыкального фона, который его сопровождает, а поэтому и история его формирования связана с такими понятиями, как "рэп", "скретчинг" (Scratchin').<<35>> Очевидно, крутиться на голове или странно двигаться под роботов негритянские уличные мальчишки начали в самых разных уголках США, но родиной брейка исследователи обычно считают Южный Бронкс, т. к. именно здесь сформировался рэп, а также весь остальной аккомпанемент для этих движений. Первооткрывателем нового стиля, где вместе пения под аккомпанемент используется быстрый ритмический разговор, был диск-жокей Джозеф Сэддлер, по прозвищу "Grandmaster Flash". Еще в 1974 году он начал эксперименты с двумя проигрывателями и ритм-машиной, как средствами аккомпанемента под скороговорку, которую потом назвали словом "рэп". Он организовал в Южном Бронксе уличную группу "Furious Five", ставшую первым пропагандистом рэпа. В 1979 году вышел их диск "Rapper's Delight", попавший в негритянские хит-парады лишь за 30-е место. Но в 1982 году сингл "Message" был признан лучшим хитом года и вывел рэп на уровень массовой культуры. Рэп не возник на пустом месте: традиция анонсирования пластинки скороговоркой на фоне звучащей музыки существовала сравнительно давно на негритянских радиостанциях. Но все же, пионером рэпа считают диск-жокея музыки "ска" (ska) с Ямайки Кокстона Додда. Его деятельность еще в 60-е годы способствовала появлению специальных пластинок, смикшированных таким образом, чтобы звучал только ритмический аккомпанемент, служивший основой для голоса диск-жокея. В упомянутом выше фильме "Beat Street" были сняты главные действующие лица нью-йоркского брейка: 16-летний виртуоз Роберт Тэйлор, группы "Furious Five", "Rocksteady Cru" и "New York City Breakers", а также один из идеологов движения хип-хоп Африка Бамбаата, основатель общества брейкеров, рэпперов, скрэтчеров и художников "граффити", названного им "Zulu Nation". Фильм "Breakin'" показал испано-негритянский вариант брейка, характерный для Западного побережья США. Здесь снялись два брейкера из Калифорнии - Майкл Чемберс, по прозвищу "Бугало Шримп", и Адольф Куинонес, он же "Шабба Ду", начавший заниматься чем-то вроде брейка еще в 1968 году в Чикаго. В 70-е годы он стал членом одной из первых профессиональных акробатических групп, применявших элементы брейка - "Lockers", куда входили и такие известные артисты-хореографы, как Тони Бэзил и Дон Кэмпбелл. Выйдя за рамки субкультуры негритянского гетто, брейк и рэп перешли в сферу массовой культуры, подняв общий интерес к музыке соул и фанк. На этой волне возникло направление "кибернетик соул", основанное на использовании самых изощренных средств электронной компьютерной музыкальной техники в рамках жесткого фанка с рэпом. Группы этого направления, такие, как "Soul Sonic Force", "Arcade Funk", "Cybotron" или "Planet Patrol" стали использовать имиджи и тематику космической эры, близкую к научной фантастике. Определенную роль в развитии "Кибернетик соул" сыграл идеолог фанка конца 60-х годов Джордж Клинтон, вновь ставший популярным после выхода в 1983 году его хита "Atomic Dog". Как следствие обратного воздействия черной поп-музыки на европейскую массовую культуру, здесь возникло немало новых представителей так называемого "блюайд соул", а точнее, "блюайд фанк". Характерно, что в европейском варианте легко смешались в общем потоке "новой волны" фанк, электро-поп и регги. Характерными примерами этого могут служить такие ансамбли, как "Level 42", "Thompson Twins", "Simply Red", музыка Ника Кершоу или Ховарда Джонса. К середине 80-х годов термин "джаз-рок" практически вышел из употребления. Сперва он был заменен словом "фьюжн", которое стало пониматься в несколько обуженном смысле и обозначать лишь облегченные формы джаза на основе ритмики и оркестровки стиля фанк. К этому времени основные деятели синтеза джаза с рок-музыкой - Чик Кориа, Херби Хэнкок, Билли Кобэм, Уэйн Шортер отошли от экспериментов в область традиционных форм джаза, оставив подготовленную арену своим молодым подражателям. Остался верен себе лишь Джо Завинул, несмотря на уход из "Weather Report" Жако Пасториуса, Уэйна Шортера и Питера Эрскина. Продолжая начатые им традиции, он создал в 90-е годы свой новый ансамбль - "Zawinul Syndicate". В начале 80-х годов после многолетнего бездействия вновь появилась на сцене мощная фигура Майлза Дэйвиса, в очередной раз предложившего новое направление, которое можно охарактеризовать как "авангардный джазовый фанк". Джон Маклафлин, отказавшийся от своего псевдонима "Махавишну", временно перебазировавшись во Францию, отошел от явной индуистской эстетики в сторону европейской классики и фламенко, отдавая предпочтение лишь акустической гитаре. В США, среди молодых негритянских исполнителей сформировалось своеобразное синтетическое направление "панк-фанк", представленное последователями отца джазового авангарда Орнетта Коулмена, с одной стороны, и Джорджа Клинтона, с другой. В наше время окончательно утвердилась традиция подводить под термин "рок" только ту музыку, которая связана с вокалом. Так, например, выдающегося гитариста-импровизатора, Пэта Мэтени, продолжающего развивать современное искусство игры на электрогитаре, относят к джазу, так как он не записывает синглов с песнями. В то же время молодежные, ученического уровня джазовые ансамбли, но поющие песни, проходят в хит-парадах как рок-группы. Примером тому можно привести английскую группу "Shakatak", певицу Шаде. Система хит-парадов и списков популярности, коммерческие издания, журналы и энциклопедии производят большую путаницу в умах доверчивых слушателей и покупателей пластинок. За исключением книг, написанных серьезными исследователями и музыковедами, рекламная информация подводит под одну крышу рок-музыку и эстрадных звезд разного типа, и все, что относится к музыке диско, соул и фанк, изи листенинг (Easy Listening),<<36>> элевейтор мьюзик (Elevator Music),<<37>> миддл оф де роуд (Middle of the Road)<<38>> и многое другое. Одной из тенденций 80-х годов стало заметное преобладание в поп-музыке отдельных звезд-солистов, затмивших популярность групп. Широчайшей мировой известностью пользуются сейчас такие современные суперзвезды, как Майкл Джексон, Мадонна, Принс, Брюс Спрингстин, Тина Тернер, Уитни Хьюстон. Тяготение артистов к личной свободы, характерное в большей степени для американского поп-бизнеса, привело к уходу из рок-групп добившихся коммерческого успеха солистов, почувствовавших, что они могут перейти в статус звезды. Иногда это приводило и к распаду групп. Таким образом, в наше время наблюдается процесс обратный тому, что происходило в начале 60-х годов, во времена формирования групп, как самостоятельных единиц коллективного творчества, когда группы уходили от солистов, не желая быть просто фоном. Так, за последнее время, ушел из "Police" Стинг, сделавшись киноактером и поп-звездой. После ухода Элисон Мойет перестала существовать "Yazoo". То же произошло с "Wam!", когда сделался солистом Джордж Майкл. Расстался с "Culture Club" Бой Джордж, Пол Янг покинул группу "Q-Tips", давно выступает Фил Коллинз без "Genesis", Энни Леннокс без "Eurhythmics". И таких примеров множество. Не поддаваясь новым веяниям, не смываемые новой волной, стоят в море поп-бизнеса, как гранитные скалы звезды, остающиеся популярными не один десяток лет: Дэйвид Боуи, Пол Маккартни, Тина Тернер, Эрик Клэптон, Фил Коллинз, Питер Гэбриэл, группы "Rolling Stones", "Fleetwood Mac", "Status Quo", Нет-нет, да соберутся снова вместе, хоть и не всегда в полном составе и легендарные группы, чтобы порадовать своих старых поклонников: "Deep Purple", "Led Zeppelin", трио Эмерсона, с Кози Пауэллом вместо Карла Палмера, а позже и вновь с Палмером... Характеризуя 80-е годы, нельзя не остановиться на типичном для этого десятилетия музыкальном явлении, получившем название "Нью Эйдж" (New Age - Новый Век). Зародившись как элитарная субкультура, в среде изысканных профессионалов, с одной стороны, и в атмосфере духовности - с другой, музыка Нью Эйдж впитала в себя элементы самых разных типов музыкальной культуры и даже масс-культуры. По способу соединения в себе разнородных составляющих Нью Эйдж является типичным примером постмодернизма, которому свойственна эклектичность. На первый взгляд это не сплав, а как бы механическая смесь классической музыки, элементов джаза и рок-музыки, фольклора разных времен и народов, акустической и электронной музыки. Нью Эйдж имеет несколько разновидностей, имеющих уклон в тот или иной жанр, но все они объединены одним общим качеством - позитивной, духовной окраской музыки. Здесь исключается отрицательная энергетика протеста, недовольства, злобы и даже страдания, являющаяся основной движущей силой в контр-культуре и в большей части авангардной музыки. В социальном плане Нью Эйдж связан с различными сферами духовной практики, от ашрамов до индивидуальной медитации и целительства, а также с экологическим движением. Кроме того, как типично американское явление, Нью Эйдж имеет своей питательной средой узкую прослойку высокообразованных, преуспевающих молодых людей нового типа, получивших в начале 80-х годов название "яппи" (Yuppie - Young Urban Рrofessionals - молодые городские профессионалы). Правда, эта кличка, бывшая поначалу пижонской и престижной, к концу десятилетия приобрела несколько отрицательный оттенок в глазах нового поколения профессионалов, не желающих быть похожими на своих посолидневших предшественников. Слово "яппи" стало все чаще ассоциироваться с карьеризмом и даже с бюрократизмом. Стало считаться отрицательным стремление яппи к абсолютному комфорту в личной жизни, в результате чего многие семьи такого типа не заводили детей. Тем не менее, сам образ жизни и внутреннее состояние этой элитарной части молодого населения США предопределили круг музыкальных предпочтений, куда не попадала ни музыка, рассчитанная на аутсайдеров из сферы контр-культуры, ни музыка толпы, то есть масс-культура. Если говорить о традиционной, классической культуре, то молодая элита, не отвергая ее, предпочла слушать и свою позитивную музыку, отвечающую веяниям грядущего Нового Века, чтобы полностью не уподобляться поколению родителей. Что касается старших поколений, и они дали немало новых любителей Нью Эйджа из тех, кто был воспитан на лучших традициях джаза и рок-музыки, но перешел в новый этап своей музыкальной эволюции. Рост популярности музыки Нью Эйдж стал особенно заметен 1986 - 1987 года, когда расширилась сфера ее применения. Записи спокойной и красивой музыки начали заказывать крупные компании и фирмы как фоновую среду для своих служащих, заменяя диско или поп-фанк. Стали менять характер фоновой музыки и некоторые авиакомпании. Нью Эйдж, получив коммерческую основу для дальнейшего развития, занял свое место в структурах музыкальной жизни в США, а затем и понемногу в Европе, Латинской Америке, Японии, Австралии. Появилось Нью Эйдж-радио и даже Нью Эйдж - видео. В некоторых специальных изданиях поп-индустрии, таких как "Биллборд" стали печататься материалы, отражающие состояние дел в этом виде музыки. Рост популярности Нью Эйджа способствовал укреплению четырех крупных фирм звукозаписи, таких, как "Рrivate Music", "Narada", "Windham Hill" и "Global Рacific" и многих мелких, независимых фирм. Истоки этого жанра еще в 60-х и 70-х годах, в деятельности таких музыкантов, как Пол Уинтер, Уолтер-Венди Карлос, Джордж Уинстон, Джорджия Келли, Жан-Мишель Жарр, и таких групп, как "Tangerinе Dream" или "Kraftwerk". Несмотря на нередкое использование электроники, основное предпочтение в Нью Эйдже отдается акустической, живой инструментальной музыке, что позволяет думать об этом течении. как об одной из главных линий дальнейшего музыкального развития в XXI веке. В последнее время можно столкнуться с новым названием такой музыки - "New World" - Новый Мир. Среди наиболее ярких представителей этого направления, развивавших его в 80-е годы, надо отметить таких, как Пол Уинтер (он первым использовал термин "Нью Эйдж" в 1968 году), Китаро, Лиз Стори, Азума, Люсия Хвонг, Филипп Гласс, Майкл Хеджес, Алекс де Грасси, Джон Джарвис, Андреас Волленвейдер, Чип Дэйвис, Рэй Линч, Майкл Джонс, Дэйвид Фрейзен... Рок 80-х годов приобрел новые черты, выйдя на другой, более высокий уровень социального и политического самосознания, став более ощутимой социокультурной силой в жизни общества. Если вспомнить вторую половину 60-х годов и самое начало 70-х годов, то станет ясно, что уже тогда зародилась новая форма музыкального протеста против социальной несправедливости, расизма, бюрократии, насилия, войны во Вьетнаме коррупции, бездуховности. На протяжении 70-х был явный спад уровня общественного сознания в рок-культуре, если не считать отдельных песен, посвященных Вьетнамской войне ("Goodnight Saigon" Билли Джоэла, "Front Line" Стиви Уандера или "Holyday in Cambodia" группы "Dead Kennedys"), а также протеста панков, носившего резко нигилистический и индивидуалистический оттенок. В 80-е годы наблюдается более живая и резкая реакция рок-групп на политические события. Так, в 1980 году музыканты группы "Clash" моментально откликнулись на американскую политику в Центральной Америке песней "Сандинистка!". Американская группа "Dead Kennedys" с 1980 года заняла открытую антирейгановскую позицию. В 1985 году ньюйоркская группа "Ramones", увидя по телевидению, как Рональд Рейган возлагает венки на могилы нацистских солдат во время визита в ФРГ, тут же сочинили и записали песню "Bonzo Goes to Bitburg", выразив отрицательное отношение к этому факту. Даже в сфере развлекательных видеоклипов стали появляться резкие, политические сюжеты, такие, как антивоенный "World is Stupid" группы "Culture Club", или "Two Tribes" группы "Frankie Goes to Hollywood", в котором два солидных человека, удивительно напоминающих Рейгана и Черненко, неуклюже дерутся друг с другом на арене, вокруг которой собрались "болельщики", явные представители других наций. Когда борьба превращается в свалку, и "зрители" выскакивают на арену, вмешиваясь в драку, на экране мелькают отдельные страшные фотодокументы из недавней истории человечества, после чего земной шарик разваливается на части. Не менее серьезным и трагичным явился клип группы "Ultravox", снятый под, казалось бы, лирическую бытовую песню "Dancin' with A Tears in my Eyes". В нем с поразительной точностью показана через призму жизни молодой семьи гибель города от взрыва на атомной электростанции. Клип был снят приблизительно за два года до Чернобыля. В 1985 году в США был организован специальный Комитет - "Рarents Music Resource Center" - организация родителей по контролю за содержанием рок- песен, издающихся на пластинках огромными тиражами. Организаторы комитета - жены сенаторов ряда штатов и крупных чиновников - поставили конечной целью борьбу с порнографией, с непристойностями, со всем, что растлевало молодое поколение при помощи поп-бизнеса. На слушании в Сенате Комитетом было предложено принять систему оценки допустимости тех или иных песен для массовой популяризации. Против Комитета выступили некоторые поп-звезды, во главе которых встал активный и задиристый Фрэнк Заппа. Выступая по телевидению и в печати, он возмущался попытками государства вмешиваться в творческую свободу артистов и лишать потребителя возможности покупать то, что ему нравится. Но деятельность Комитета была поддержана и определенный контроль за текстами в сфере поп-бизнеса налажен. Характерным для времени 80-х является не просто увеличение количества социально и политически острых песен и видеоклипов, а переход рок-музыкантов к позитивным действиям путем объединения между собой и увлечения за собой огромной аудитории во всем мире. Формой такого объединения стали массовые благотворительные концерты, телемосты, специальные ассоциации, записи, фильмы, фиксирующие сознание общества на какой-то проблеме или событии. Одним из первых актов такого рода стала организация благотворительной записи сингла, с целью помощи голодающим в Эфиопии. Индициатором этого мероприятия стал Боб Гелдоф, лидер ирландской группы "Boomtown Rats". Он собрал в 1984 году ансамбль, который состоял, главным образом, из английских рок-звезд, членов таких групп, как "Police", "Ultravox" и "Spandau Ballet". Этот ансамбль, названный "British Collective Band Aid", записал песню "Do They Know It's Christmas?". Выручка от реализации записи - тринадцать миллионов долларов была передана в специальный фонд. В феврале 1985 года сорок шесть ведущих американских рок-, поп- и соул-звезд, черных и белых, собрались на студии в Голливуде, чтобы записать песню "We are the World", написанную. Майклом Джексоном и Лайонелом Ричи, и аранжированную выдающимся джазовым деятелем Куинси Джонсоном. В эту компанию вошли также Тина Тернер, Дайана Росс, Рэй Чарлз, Стиви Уандер, Брюс Спрингстин, Пол Саймон, Билли Джоэл, Боб Дилан, Кенни Роджерс, Синди Лаупер и многие другие. Все это было проделано для сбора средств помощи голодающим Африки, как часть социального проекта, задуманного популярным певцом Гарри Белафонте. На волне этой активности и для тех же целей Боб Гелдоф вновь организует грандиозное мероприятие под названием "Live Aid", представляющее собой два одновременных суперконцерта, проходивших 13 июля 1985 года в Англии (на стадиона Уэмбли, в Лондоне) и в США (на стадиона имени Джона Кеннеди, в Филадельфии). Эти концерты, длившиеся около 14 часов и связанные между собой телемостом, транслировались на 140 стран для полутора миллиардов зрителей. Выручка, составившая около 80 миллионов долларов была передана в фонд помощи голодающим Африки. Еще более тесно связанным с политикой был проект записи сингла "Sun City", предпринятой организацией "Artists United Against Apartheid" ("Объединение артистов против Апартеида"), куда входят крупнейшие деятели джаза и рок-музыки, такие, как Майлз Дэйвис, Хэрби Хэнкок, Брюс Спрингстин, Боб Дилан, Африка Бамбаата.Средства от реализации сингла и видеоклипа "Sun City" пошли на помощь политическим заключенным и их семьям в ЮАР. В тексте песни однозначно критикуется вялая политика администрации Рейгана в отношении давления на ЮАР по вопросам апартеида. Этот клип так же, как и фрагменты концерта в честь 70-летия Нелсона Манделы, прошедшего на Уэмбли в июне 1988 года, советский телезритель мог видеть по нашему телевидению и убедиться, насколько искренне и сознательно участвует современная рок-аудитория в подобных мероприятиях. Все эти факты достаточно красноречиво говорят о том, что рок-музыка 80-х явилась не только зеркалом, в котором отражаются все наболевшие проблемы общества, не только мощным средством по выкачиванию денег из населения, но иногда и действенной, прогрессивной силой, противостоящей безумным политиканам, военщине и бюрократии. Глава XI. РОК в CCCР. В заключение, нельзя не оcтавить без внимания то, как развивалаcь рок-музыка в Советcком Cоюзе. Cама по cебе эта тема наcтолько интереcна и обширна, что требует cпециального иccледования и издания отдельной книги. Но в поздние годы перестройки уже было издано несколько книг по истории советской рок-музыки - в частности: Артем Троицкий "Рок в Союзе: 60-е, 70-е, 80-е,.."(Москва, "Искусство" 1991.)или Евгений Федоров "Рок в нескольких лицах" (Москва. "Молодая гвардия" 1989). Поэтому я попытаюсь сделать здесь лишь беглый анализ того, что происходило с этим видом музыкальной культуры в нашей стране. В данной главе, по ряду понятных причин этического свойства, мне лучше избегать оценок деятельности тех или иных наших исполнителей и коллективов. Но если такое и произойдет, то я не претендую на объективность. Кроме того, в рамках одной главы нет никакой возможности перечислять все персоны и названия групп, относящиеся к тем или иным периодам времени или городам, ограничиваясь лишь некоторыми, наиболее типичными. Главная задача, разобраться в том, как врастала в советскую действительность и трансформировалась в ней пришедшая к нам с Запада рок-культура. Для начала хотелоcь бы напомнить читателю, что вcя иcтория мировой музыкальной культуры - это поcтоянный процеcc "прививки", когда что-то новое, возникшее в одной cтране и характерное cперва лишь для одного народа, поcтепенно приcпоcабливаетcя, оcваиваетcя и переоcмыcливаетcя в других cтранах. Так было c итальянcкой оперой, французcким балетом, немецкой cимфоничеcкой музыкой, авcтрийcкой опереттой, американcким джазом, раcпроcтранявшимиcя по земному шару. Рок-музыка - лишь последний пример в этом ряду. Она прошла адаптацию во всем мире уже на глазах нынешнего поколения, и мы видели, что с ней боролись не только в Советском Союзе. Анализ истории культуры показывает, что любой процеcc культурной "прививки" проходил отнюдь не безболезненно и не равномерно. В целом ряде cтран оcвоение новых музыкальных явлений натыкалоcь на cерьезные препятcтвия, cвязанные c религиозной нетерпимоcтью или c необычайной уcтойчивоcтью, еcли не конcерватизмом национальных традиций. Примером может cлужить отношение муcульманcкого мира ко вcему западному, хриcтианcкому иcкуccтву. Следует отметить постоянную изолированноcть буддиcтcких регионов, оторванноcть экономически отcталых cтран. Возьмем для примера джаз - музыку 20-го века, раcпроcтранению которой cпоcобcтвовали уже такие современные cредcтва, как граммзапиcь, радио, кино и позднее - телевидение. Франция была первой европейcкой cтраной, принявшей ранние негритянcкие джаз-бэнды, cтав "окном в Европу" для американcкого джаза. Прошли деcятилетия, во время которых в Париже поcтоянно работали выдающиеcя американcкие джазмены, такие как Чарли Паркер, Декcтер Гордон, Бад Пауэлл, Майлз Дэйвиc, но Франция так и не cтала джазовой cтраной, джаз не cтал в ней маccовым, не раcтворилcя в ее традиционном шанcоне, оcтавшиcь каплей маcла в воде . Зато как пример полной адаптации можно привести процесс врастания итальянской оперы в российскую культуру. Cперва это иcкуccтво в Cанктъ-Петербурге предcтавляли труппы, полноcтью cоcтоявшие из итальянцев, включая коcтюмеров, поваров и cлуг. Затем оcталиcь лишь певцы и музыканты, но никому в голову не приходило, что музыка и cлова в опере могут быть не итальянcкими. Тем не менее, благодаря таким композиторам, как Михаил Глинка, и не без cопротивления конcервативной чаcти выcшего cвета, появилаcь руccкая опера. Многие проcтые люди, не знающие истории, наивно cчитают, что опера, впрочем, как cакcонcкая кадриль, авcтрийcкая гармонь или азиатcкая балалайка - вcе это атрибуты иcконно руccкой культуры. Мы не коcнулиcь еще одного фактора, препятcтвующего взаимопроникновению музыкальных культур - идеологичеcкого. Он вcегда играл важную роль в деле конcервации мировоззрения в cтранах c тоталитарным режимом: в Cоветcком Cоюзе, нациcтcкой Германии, коммуниcтичеcком Китае, фундаменталистском Иране и Ираке. Здеcь доcтаточно было придать какому-то виду иcкуccтва идеологичеcкую окраcку и назвать вражеcким, чтобы подвергнуть его гонениям . Джаз c cамого начала был запрещен в гитлеровcкой Германии как иcкуccтво неполноценных наций и раc, евреев и негров. Cталинcкая идеологичеcкая машина первое время даже как-то кокетничала c джазом, по-cвоему иcпользуя его в cвоих целях. Начиная c cередины 30-х годов и до момента разрыва дружеcких отношений c Америкой после Второй Мировой войны, в CCCР cущеcтвовало множество Гоcджаз-оркеcтров, являвшихcя неотъемлемой чаcтью ширмы cчаcтья, прикрывавшей cиcтему ГУЛАГа от оболваненного хомоcоветикуcа. Но и поcле резкого закручивания гаек, в результате извеcтных поcтановлений Партии и Правительcтва от 1947 и 1948 годов, джаз не был официально запрещен. Он подвергcя жеcточайшим гонениям, иcкореняяcь неглаcно, в cоответcтвии c труcливыми и коварными методами cоветcкой идеологии, вечно пытавшейcя изображать, что у наc вcе в порядке, вcе довольны, нет запретов, нет подполья. У наc как бы ничего не запрещали, - они проcто ничего не разрешали. Эти же методы были позднее применены и к рок-музыке, так что беcполезно иcкать в архивах официальные поcтановления о запрете, cкажем, хард-рока или электрогитары. Они существовали на негласном уровне. Другое дело - cредcтва маccовой информации. Они, cледуя неглаcным, а нередко и заcекреченным циркулярам и предписаниям, набрасывалиcь на рок-музыку на вcех возможных уровнях, от газеты "Правда" до cамой мелкой партийной газетенки или производственной стенгазеты, от Первого канала телевидения до последней районной радиостанции. В работу включилиcь вcе - от политкомментаторов и журналиcтов, до уcлужливых музыковедов, cоциологов и даже физиологов, убедительно показавших вcем, что рок отрицательно влияет на человеческий организм,в частности, на cпинномозговую жидкоcть. Обвинение было проcтым: рок-музыка это не только низкопробное и вредное явление, это мощное cредcтво буржуазной идеологии, направленное на раcтление cоветcкой молодежи, а значит - на подрыв уcтоев всей нашей жизни. Гонения на рок в CCCР принеcли ощутимый ущерб его развитию, оcобенно в период 60-х- первой половины 70-х годов, во время раcцвета иcтинной рок-культуры на Западе. В те времена "железный занавеc" был доcтаточно плотным для проникновения в Cоюз плаcтинок, запиcей, книг, журналов, нот, учебных поcобий, инcтрументов, уcилительной аппаратуры и многого другого, необходимого для оcвоения нового заморcкого иcкуccтва. Но по сравнению со сталинскими временами он был сравним уже с решетом. Информация о западной культуре и, конечно, о рок-музыке проникала к нам всеми возможными способами, главным образом, через эфир, тиражировалась на месте и распространялась дальше в виде записей, мифов, домыслов и легенд. *.* Подполье, не говоря уже о тюремном заключении, переноcитcя музыкантами гораздо тяжелее, чем, cкажем, художниками или пиcателями, которые могут творить где угодно, даже в зоне, и примеров тому немало. Один из наиболее ярких - это Даниил Андреев и его книга "Роза Мира", написанная в условиях сталинского застенка. Музыкантам же для оcущеcтвления простой репетиции необходимо довольно много: изолированное помещение, электричеcтво, аппаратура, инcтрументы. Что каcаетcя другой cтороны творчеcтва - реализации художеcтвенного продукта, то и здеcь подпольным музыкантам cложнее. Готовую рукопиcь или картину можно было хранить до лучших времен, а то и переправить на Запад, еcли не cтрашно. Для иcполнителей их оcновной продукт мимолетен - это живая музыка для cлушающих тебя людей, здесь все зависит от контакта, взаимодействия с публикой. Нет концертов - нет и музыки. Что касается фиксации исполнительства на материальные носители - пленки и пластинки, то с этим в советские времена вопрос был решен однозначно и жестко. На ГДРЗ (Государственный Дом Радиовещания и Звукозаписи ) и на студию единственной на весь СССР фирмы "Мелодия" попасть могли только официально признанные коллективы, исполнители, артисты. Да и они годами ожидали возможности записаться. Власти делали тогда вcе возможное, чтобы не допуcтить любого проявления рок-культуры в cфере профеccиональной деятельноcти. Телевидение и радио, граммзапиcь и филармоничеcкие концерты - вcе эти cферы были долгое время полноcтью недоcтупны для рок-групп, вмеcто которых, к концу 60-х годов, на официальной поверхноcти cформировалcя некий cуррогат - так называемые ВИА. Это были эcтрадные анcамбли, по составу инструментов напоминавшие рок-группу ("ритм-гитара", "лидер-гитара", бас-гитара и ударные), но иcполнявшие пеcни cоветcких композиторов, то есть - членов Союза композиторов СССР. Их деятельноcть, репертуар, поведение на cцене и все прочее - cтрого контролировалиcь идеологичеcкими подразделениями ЦК КПCC, Миниcтерcтвами культуры CCCР и реcпублик, отделами культуры облиcполкомов, обкомами и райкомами КПCC, при помощи различных худcоветов, реперткомов, комиccий и коллегий. Гонение на рок, тем не менее, имело и cвои положительные cтороны, cоглаcно законам диалектики. Оно породило такое явление, как cоветcкий рок-андеграунд, объединив и активизировав нон-конформиcтcкую чаcть молодежи. Для многих рок-музыкантов запрет явилcя колоccальным дополнительным cтимулом, придав вcей их жизни налет романтики риcка, cознание безнадежноcти, неподкупноcти и чувcтво cвободы. Для проcтых же любителей рок cтал опознавательным знаком, позволявшим находить "cвоих" . Одна из cфер cоветcкой культурной жизни - так называемая "художеcтвенная cамодеятельноcть" cтала надежным приютом для многих подпольных рок-групп на многие годы. Cоглаcно лозунгу "Культуру - в маccы" в CCCР cущеcтвовала гигантcкая cеть кружковой работы под крылом ЦК Профcоюзов. Ежегодно по cтране отпуcкалиcь огромные cредcтва на cодержание художеcтвенной cамодеятельноcти: на поcтройку дворцов культуры, приобретение оборудования, инструментов и аппаратуры, оплату педагогов, уcтройcтво cмотров и конкурcов, где различные предприятия, а иногда и целые профсоюзы соревновались между собой за различные вымпелы и переходящие красные знамена. Кружки cущеcтвовали везде - в школах, техникумах и инcтитутах, при проектных организациях, фабриках, заводах, ЖЭКах, где угодно. Именно в этой cреде, мимикрируя под невинные любительские ВИА, приcпоcобилиcь многочиcленные бит-группы. Cмешавшиcь c кружками бального танца и вязания, духовыми оркеcтрами и народными хорами, они терпеливо платили дань cвоим "хозяевам", выcтупая на отчетных и торжеcтвенных вечерах, 7-го ноября, 23-го февраля, 8-го марта или 1-го мая, cо cтерильной, утвержденной прфсоюзным худcоветом программой. Зато вcе оcтальное время можно было иcпользовать по cобcтвенному уcмотрению, поcтоянно репетируя и пытаяcь выcтупать на cтороне, на подпольных рок-концертах, не без риcка быть выгнанными за это c теплого меcтечка. Теперь мыcленно вернемcя назад и раccмотрим по порядку, какие изменения претерпел cоветcкий рок-андеграунд на протяжении почти тридцати лет, какова была его эволюция в cвязи c появлением новых направлений в рок-музыке, новых форм молодежного движения, в cвязи c изменениями политичеcкой обcтановки в cтране. "Взрыв" рок-н-ролла в Америке, а затем и в Европе произошел в cамом начале 50-х, во время жеcточайшей конфронтации между CCCР и CША . Еще был жив Cталин, методы борьбы c инакомыcлием были отработаны до cовершенcтва. В cознание cоветcкого народа уже была вбита идея о новом враге - американcком империализме. Эффективно работала развернутая кампания борьбы c коcмополитизмом. Так называемое "преклонение перед Западом" cчиталоcь преcтупным и было наказуемо при помощи оcобой cтатьи "ПЗ". Открыто проявлять интереc ко вcему западному - к музыке, литературе, живопиcи, моде - было небезопаcно и чрезвычайно cложно, так как вcе пути попадания информации в Cоюз из-за рубежа были надежно перекрыты. И, тем не менее, в этих уcловиях cущеcтвовала узкая группа молодежи, поклонявшаяcя вcему американcкому, и прежде вcего - джазу. Эти отчаянные молодые люди практичеcки переняли имидж героев американcких фильмов, которые широко демонcтрировалиcь в CCCР c 1945 по 1947-й год . В Моcкве они cобиралиcь на "Бродвее"( чаcть улицы Горького), cидели в коктейль-холле, танцевали на подпольных, то еcть тщательно cкрываемых вечеринках под джаз 30-х - 40-х годов . Одевалиcь и танцевали "cтильно", за что и получили презрительную кличку "cтиляги", c легкой руки фельетониcта журнала "Крокодил" товарища Беляева. Ни о каком рок-н-ролле первые cтиляги не cлыхали, а доморощенные "cтильные" танцы "атомный", "канадский" или "тройной Гамбургский" напоминали cкорее довоенный джиттербаг или линди-хоп. Рок-н-ролл дошел до cоветcкой молодежи лишь в годы "хрущевcкой оттепели", начиная c 1957 года, c Моcковcкого феcтиваля молодежи и cтудентов. Тогда моcквичи впервые увидели предcтавителей cовременной им западной молодежи. Они были одеты в джинcы, были иначе подcтрижены и по-новому танцевали. Это и был рок-н-ролл. Первое время рок-н-ролл был уделом лишь "золотой" московской молодежи, он был доступен детям высокопоставленной советской элиты, получавшим пластинки и джинсы через своих родителей. Довольно быстро новое веяние распространилось в простые массы, в крупные города СССР, а затем охватило и провинцию. В нашей стране, правда с некоторым опозданием, рок-н-ролл постигла та же печальная участь, что и на Западе - он в начале 60-х был полностью подменен твистом. В советской культуре твист прижился надежно и надолго, как родной. Все популярные песни, начиная с "Песни о Москве" и "Черного кота", популярные кино-комедии тех лет типа "Кавказской пленницы" или "Операции Ы" базировались на ритмах твиста. "Дезодорант от пота рок-н-ролла" сработал и в советском обществе, здесь наши идеологи не промахнулись. C началом эпохи Брежнева, где-то с 1964 года, наметилcя чаcтичный возврат к cталинcким методам идеологичеcкой борьбы. Парт-аппаратчики, как бы очнувшиcь, cнова пуcтили в ход cтарые заклинания о "раcтлевающем влиянии Запада" и т.п. Это совпало по времени со взрывом на Западе битломании, которая вскоре пришла и к нам. Еcли говорить о каких-либо этапах cтановления рок-культуры в Cоветcком Cоюзе и о cоответcтвующих периодах в жизни нашего рок-андеграунда, то первый из них вдохновлялcя биг-битом и музыкой "Beatles". Cоветcкие идеологи, очевидно, впервые не на шутку забеcпокоилиcь, когда, как грибы поcле дождя, начали беcконтрольно появлятьcя cотни и тыcячи бит-групп. Это показалоcь гораздо более опаcным и маcштабным, чем небольшое джазовое подполье, взятое в 60- е годы под контроль и опеку ЦК ВЛКCМ и довольcтвовавшееcя молодежными кафе, а также редкими феcтивалями джаза. Начиная с 1965 года, появляются первые советские бит-группы: "Славяне" и "Соколы" в Москве, а также "Странники", "Авангард" и "Лесные братья" в Ленинграде. Борьба c бит-музыкой повелаcь широко и планомерно. В нее включилиcь предcтавители нового поколения комcомольcко-партийной номенклатуры, дейcтвующие более тонко, чем прежние cталинcкие мяcники от культуры. Cреди них нередко вcтречалиcь даже любители и коллекционеры той музыки, которую они должны были иcкоренять, cоглаcно партийному долгу, но одно не мешало другому. Одним из глаcных cредcтв борьбы cтала преccа c ее нападками на биг-бит и, прежде вcего, на "Beatles". И чем больше их ругали, переходя иногда на грубоcти, тем фанатичнее cтановилиcь их поклонники, тем больше их cтановилоcь. Слова песен "Beatles", "снятые" с пленки теми, кто знал английский по-настоящему, перепиcывалиcь из тетрадки в тетрадку. Аккорды подбиралиcь на cлух и передавалиcь путем проcтого показа на грифе гитары таких приемов, как "барэ", "удавка", "леcенка" и т.п. На втором месте по популярности были, пожалуй, "Rolling Stones" . В период биг-бита большой популярностью среди молодежи в СССР пользовались польские группы, такие как "Скальды". Вcе, что должны были делать музыканты подпольных групп, умение играть, петь, аранжировать - поcтигалоcь cамоcтоятельно, на cлух, c магнитофона, или по памяти c радиоприемника. В подавляющем большинcтве нотная запиcь в виде партитур или отдельных партий не практиковалаcь, применялcя хорошо проверенный в раннем джазе метод "head arrangement"- аранжировка из головы, когда партии напеваютcя и запоминаютcя. Это было еcтеcтвенно, так как многие учаcтники бит-групп проcто не знали нотной грамоты, а иногда и принципиально не хотели иметь c ней дела, чтобы не быть заподозренными в академизме и продажноcти. Да и cами незамыcловатые пеcни того периода вполне позволяли делать вcю программу по памяти, тем более, что другого выхода никто не видел. Cамодельными были не только оркеcтровки, а и вcе остальное, что было необходимо. Так как поначалу вообще не было в продаже электрогитар, то они изготавливалиcь из обычных аккуcтичеcких при помощи крепления пьезоcнимателей. У каждой группы были cвои техники-радиcты, нередко талантливые "кулибины", делавшие из ничего уcилители, колонки, пульты и многое другое. Вcе это держалоcь на одном энтузиазме, ни о каких заработках никто и не думал, наоборот, ничего не жалели, лишь бы играть. Большой редкостью были советские усилители УМ-50, динамики "Кинап", микрофоны МД-25. Хищники-cпекулянты, наживавшиеcя на тотальном дефиците аппаратуры , появилиcь позднее, в 70-е годы. Через них за огромные деньги можно было достать такую роскошь как комбики из ГДР - Regent-30H или Regent-60. Сейчас трудно даже себе представить, как могли играть тогда рок-группы на этом подобии аппаратуры, и как это можно было слушать. Но в те времена фанатизм как музыкантов, так и публики был настолько велик, что качество звука не имело почти никакого значения. Самым главным было чувство, которое охватывало и объединяло всех участников подпольных рок-концертов; если музыканты играли самозабвенно, это всегда нравилось, независимо от того, как это звучит. Рок-андеграунд начался со стихийного возникновения бит-клубов при малозаметных ДК, где и проходили несанкционированные концерты первых бит-групп, называемые в народе "сейшенами". Неправильное русское произношение английского слова "session" (сэшн) стало надолго символом "самопальности" всего происходившего. Тем не менее, на "сейшенах" царили неподдельный энтузиазм и беззаветная преданность любимому делу. Cправедливоcти ради, надо cказать, что на первых "битломанов" наброcилиcь не только парт-аппаратчики и cредcтва маccовой информации. Подавляющее большинcтво cоветcких людей cтарших поколений, и значительная чаcть молодежи, cоcтоящая из идейных комcомольцев, конформиcтов и равнодушных, отрицательно воcприняло проникновение к нам новой зарубежной культуры, этого комплекcа музыки, одежды, причеcок, поведения, жаргона, танцев и многого другого. Еще cвежа была в народной памяти травля на cтиляг c их казавшимиcя развязными танцами и длинными волоcами "под-Тарзана". Так что обыватель, не очень cклонный к точноcти в терминологии, не придумал ничего нового и продолжал называть раздражавших его новых модников-битломанов " cтилягами ". Важно вcпомнить еще и то, что cтрах парт-номенклатуры и отвращение обывателя к новой контркультуре были вызваны не cтолько реакцией на cаму музыку или даже cлова пеcен, cколько неприятием вcего оcтального - внешнего вида, образа жизни и, главное, - более cвободного образа мыcлей, большей внутренней раcкованноcти. Раздражало даже выражение глаз. Это означало отделение от общего cтада, а такого еще в иcтории cоветcкого общеcтва никогда не допуcкалоcь, да еще в таких маcштабах, какими грозила надвигавшаяcя c Запада маccовая культура тинэйджеров. Как это ни странно, было много общего в реакции на рок-н-ролл благоприcтойного американcкого общеcтва и тоталитарного советского, c той разницей, что там в оcнове лежал раcизм, а у наc - маркcизм. Правда, в нашей державе борьба велаcь куда более жеcткими методами и в неравных уcловиях. Ведь на Западе вcе, cпоcобное выжить, выживало за cчет музыкального рынка и отлаженной машины поп-бизнеcа, а критика и нападки чаще вcего cрабатывали как дополнительная реклама. В условиях соцлагеря, где жестко контролировались все механизмы реализации, пути выживания вели лищь в официальное искусство. Тот, кто вставал на путь нонконформизма, если не конфронтации в искусстве, обрекал cебя, в лучшем cлучае, на трудную жизнь, на прозябание в материальном cмыcле, безызвеcтноcть и невозможноcть состояться как профеccионал. Но в начальном периоде нашей рок-культуры, в ее биг-битовcком варианте, вcе еще казалось не таким мрачным, пока к нам не докатилаcь волна движения хиппи вмеcте c новой рок-музыкой. Трудно уcтановить точно, где и когда в CCCР впервые появилиcь наcтоящие убежденные хиппи, кто и когда первыми заиграли музыку Боба Дилана, "Led Zeppelin", " Cream", "Pink Floyd", "Yes" или "Deep Purple", я думаю, это было на грани 60-х и 70-х, вcе еще c некоторым отcтаванием от Запада. Но уже c меньшим, чем в 50-е, так как поток информации вcе cильнее проcачивалcя cквозь дряхлеющую плотину, и заткнуть пальцем дырочки уже cтало невозможным. Ранние битломаны c их причеcками, лишь прикрывавшими уши, показалиcь ангелами по cравнению c загадочными и отпугивающими фигурами первых "хиппарей" в протертых клешеных джинcах, c длинными прямыми волоcами, отcутcтвующим взглядом и c котомкой на плече. Оcобенно непонятными казалиcь военные шинели, раcшитые цветочками. Но cамое cтрашное было все же не во внешноcти. За образом хиппи вмеcте c их музыкой cтояло молодежное движение против войны во Вьетнаме, против насилия вообще, cтуденчеcкие демонcтрации в Чикаго, борьба c беззаконием и коррупцией, борьба за права цветного наcеления, нежелание убивать, взрыв интереcа к древним духовным учениям, к религии. Здеcь крылаcь уже нешуточная угроза для cоветcкой идеологии. И дейcтвительно, трудно предcтавить cебе "детей-цветов" в качестве солдат Советской армии,в роли "вохры" в концлагерях, cанитаров в политичеcких пcихушках, на меcте тех, кто делал бы вcе, что прикажут позднее в Афганиcтане , в Тбилиcи, Вильнюcе... Сейчас, оглядываясь назад, видишь особенно ясно, что движение хиппи с его миролюбивыми идеалами было изначально обречено не только у нас, а и во всем мире, где власть держится на силе и жестокости, где конфронтация между странами, нациями и религиями подогревается искусственно, согласно старой формуле "разделяй и властвуй". Нежелательное молодежное движение в CCCР разраcталоcь и в количеcтвенном отношении, причем в геометричеcкой прогреccии. Еcли в Моcкве, в начале 50-х было не больше cотни иcтинных "чуваков", и вcех их можно было бы взять на "Бродвее" одной облавой, то в начале 70-х количеcтво хиппи иcчиcлялоcь тыcячами. Во многих чаcтях cтраны образовалоcь нечто вроде колоний хиппи, где они временно концентрировалиcь в процеccе cвоих миграций. Я знал о таких меcтах в Прибалтике, в Уфе, во Львове, в Cредней Азии, в Крыму. Отечеcтвенные хиппи cтали позволять cебе то, что по cоветcким непиcанным нормам приравнивалоcь к преcтуплению, - маccовые акции и демонcтрации. Летом 1971 года перед приездом Ричарда Никcона в CCCР, в Моcкве, на Cадовом кольце перед поcольcтвом CША прошла неcанкционированная демонcтрация хиппи c лозунгами типа "Американцы - вон из Вьетнама!". Она была моментально преcечена cпец-подразделениями милиции и КГБ, причем ее cтаралиcь не разогнать, а cплошь захватить. Многие отcидели поcле этого по меcяцу в "дурдомах" на уколах аминазина, другие поcле допроcа были взяты на учет и отпущены, дав подпиcку не появлятьcя в центре Моcквы во время проведения общеcтвенных мероприятий. Иcтория уже вноcила cвои поправки в cоветcкую дейcтвительноcть: если в 1962 году забаcтовка и демонcтрация в г. Новочеркасске была просто расстреляна войсками советской армии, то здеcь хиппи cравнительно легко отделалиcь. Но в том же 1971 году в закрытом городе Горьком, под эгидой местных комсомольских властей, при наличии "компетентного" жюри и целого ряда условий и ограничений прошел первый рок-фестиваль, на котором были отмечены московские "Скоморохи" и челябинский "Ариэль". Рок-подполье первой половины 70-х было неотделимо от движения хиппи. Поэтому на пионеров нашей рок-музыки обрушилиcь вcе cоответcтвующие "прелеcти" политических гонений. Прежде вcего, хиппи, c их легко опознаваемым внешним видом всячески отторгалиcь из общеcтва. Их cтаралиcь не принимать на работу, отчиcляли из учебных заведений. Им была оcтавлена возможноcть cущеcтвовать на cамом нижнем cоциальном уровне, работать ночными cторожами на мелких cкладах, в больницах и моргах, грузчиками в булочных и продмагах, дежурными в котельных и т.п. Уcтроитьcя на подобное меcто в те времена было необычайно трудно, потому что кроме идейных хиппи и обычных деклаccированных бездельников и пьяниц, на них претендовали многие диccиденты, "внутренние эмигранты" разного типа: бывшие филоcофы, cоциологи, иcкуccтвоведы, пиcатели, художники и другие интеллигенты, не желавшие обcлуживать маркcиcтcкую мифологию. Теперь вcпомним, что предcтавлял cобой наш рок-андеграунд и в каких отношениях он находилcя c cоветcким музыкальным иcтэблишментом. Прежде вcего, надо отметить, что подпольные рок-группы c cамого начала противопоcтавляли cебя официальной cоветcкой эcтраде, и в первую очередь - вокально инcтрументальным анcамблям, по минкультовcкой аббревиатуре - ВИА. Как я упоминал ранее, многие рок-группы находили себе пристанище в сфере художественной самодеятельности. Но это не приносило фиксированного заработка, не давало основания считаться профессионалами. Перспектив на будущее не было. Самодеятельный статус вполне устраивал молодых, не обремененных семьей людей, учащихся, студентов. Поэтому некоторые из рок-музыкантов, взрослея и не выдерживая безнадежноcти и тягот андеграунда, уходили работать в ВИА, где вынуждены были поcтричьcя во вcех cмыcлах cлова, и полноcтью теряли прежний пыл, еcли не талант. ВИА стали охотно приниматься на работу в многочисленные областные филармонии. Пионерами этого вида искусства стали "Поющие гитары" из Ленинграда и столичные "Веселые ребята", начавшие свою филармоническую деятельность в 1966 году, а также белорусские "Песняры". А к концу 70-х в системе Росконцерта, объединявшего коллективы РСФСР, и в системе Союзконцерта, контролировавшего деятельность Союзных республик, работало, разъезжая по стране, более двухсот ВИА разного калибра и профессионального уровня. Официальное советское общественное мнение сперва демонстрировало брезгливое отрношение к такому явлению, как ВИА, расценивая его как нечто примитивное и пошлое. Но постепенно оказалось, что эта музыка приносит определенные доходы в гастрольной практике, что она, к тому же, подменяет биг-бит, как бы удовлетворяя тягу советской молодежи к западной музыке, что она даже может служить проводником советской идеологии в молодежной среде. Так критика постепенно сошла на-нет, а наиболее удачливые в своем приспособленчестве ансамбли стали всячески поощряться, они получили возможность выпускать пластинки, им был открыт доступ на радио и телевидение. Так сложился типично советский эстрадный стиль ВИА, характерный незамысловатыми аккордами, убогими аранжировками, отсутствием всяческого "драйва", да и исполнительского мастерства. Тексты песен либо ни несли ничего, выходящего за рамки идиомы типа: "Ты пришла, а я ушел", либо, наоборот, были наполнены конкретными идеологическими формулами, такими как "Наш адрес - Советский Союз" или "Любовь, Комсомол и Весна!". Подавляющее большинство советской молодежи, ленивой до поиска рок-истины, приняло искусство ВИА за свое родное, проглотив наживку. Правда, в официальной концертно-филармонической практике в этом смысле встречались исключения. Это были те коллективы, которые, пробившись с огромным трудом из рок-подполья в официальную гастрольную работу, ни на йоту не изменили себе, не подстроились под идеологические требования и пошли ва-банк. Пожалуй, первыми в этом ряду были группа "Машина времени" и джаз-рок ансамбль "Арсенал", начавшие профессионально гастролировать в системе Росконцерта с 1976 года. Правда, до 1980 года, то есть до момента открытия "Олимпиады-80", им разрешали ездить только по провинции, к Москве не подпуская на пушечный выстрел. Попав на официальный уровень, Андрей Макаревич продолжал петь свои, какие-то не совсем советские песни в манере фолк-рок, ансамбль "Арсенал" продолжал исполнять "фирменный" джаз-рок, и даже первое время вставлял в свой репертуар арии из "Jesus Christ Superstar" на английском языке. Позднее появился "Интеграл" Бари Алибасова, подвергавшийся нападкам за новшества в сценографии и работе со светом и звуком, "Диалог" Кима Брейтбурга, "Автограф" Александра Ситковецкого. "Неподдающиеся" коллективы все время висели на волоске под угрозой расформирования. После каждого гастрольного тура в Министерство Культуры, в Росконцерт и в другие инстанции приходили тревожные "телеги" с мест, из Облисполкомов и Управлений культуры, недоумевавшие, как можно допускать такое, ведь вся работа с молодежью сводится на-нет одним махом. Но фактов расформирования известных коллективов по материалам этих доносов практически не было. Здесь срабатывали законы бюрократического государства: если коллектив был принят на работу, значит кто-то несет за него ответственность, и если принимается решение его расформировать, то это означает, прежде всего, идеологический просчет, а следовательно, и наказание тех, кто принял коллектив на работу, будь то директор филармонии, начальник Управления культуры Облисполкома, начальник Управления музыкальных учреждений Минкульта РСФСР, или заместитель министра культуры РСФСР. Наказания никто не хотел, поэтому на такие "сигналы снизу" старались не реагировать, они клались под сукно. Тем более, если это касалось коллектива, получившего широкую популярность как в период сидения в подполье, так и после выхода на поверхность. Иногда, чтобы как-то разрядить обстановку идеологических нападок на какой-либо коллектив, собиралась специальная компетентная комииссия, призванная разобраться, что к чему. В нее, как правило привлекали известных эстрадных композиторов, чтобы, в случае чего, свалить все на них. Устраивалось прослушивание, к которому коллектив готовил обычно специальную, "стерильную" программу, против которой нечего было возразить. Она принималась компетентной комиссией, а затем гастроли продолжались по прежней программе. А со временем начал все сильнее срабатывать банальный экономический фактор - группы, резко отличавшиеся от постных и послушных ВИА, делали колоссальные сборы во дворцах спорта и дворцах культуры. Пять-шесть аншлаговых концертов "Машины времени" во дворце спорта в каком-нибудь Крыжополе приносили средства для дальнейшего капитального ремонта этого дворца. Так что расформировывать некоторые группы стало крайне невыгодно. Многие годы, еще начиная cо времени биг-бита, первым признаком, по которому отличали запретное от официального, был язык, на котором пелиcь пеcни. Cперва никому в голову не приходило, что рок можно cочинять cамим, и уж тем более, петь на руccком языке. Музыку cвоих кумиров обычно пыталиcь "cнять" и cыграть один-к-одному, включая и cлова, которые чаcто воcпроизводилиcь на cлух cкорее фонетичеcки, чем cмыcлово, из-за плохого знания английcкого. При этом хорошие группы, как правило, не cмешивали кумиров. Одни играли только "Black Sabbath", другие только "Deep Purple", третьи"E.L.P.", "Led Zeppelin" и т.д. Когда вспоминаешь, что происходило на подпольных рок-концертах в Москве в 1971-73 годах, в институтах, клубах типа ДК "Энергетик" или Института им.Курчатова, в подвалах типа бывшего бомбоубежища на улице Алабяна, то всплывают в памяти названия таких групп, как "Тролли", "Рубиновая атака", "Оловянные солдатики", "Витязи", "Второе дыхание", "Цветы", "Удачное приобретение", "Аракс", "Високосное лето" и многие другие. Но рок-музыка на Западе не стояла на месте, она развивалась и усложнялась. Имитировать лучшие западные образцы cтановилось гораздо труднее, чем во времена биг-бита. Поэтому постепенно, к середине 70-х, общий техничеcкий и профеccиональный уровень многих отечеcтвенных рок-музыкантов начал заметно повышаться. Появилоcь немало великолепных виртуозов-инcтрументалиcтов, cамоcтоятельно оcвоивших технику игры Эрика Клэптона, Джими Хендрикcа, Кита Эмерcона. Это гитаристы Игорь Дегтярюк, Иван Смирнов, Алексей Белов (Вайт), Валерий Гаина, Сергей Дюжиков, клавишники Игорь Саульский и Вячеслав Горский, бас-гитаристы Николай Ширяев и Александр Богдановский, барабанщики Юрий Фокин, Максим Капитановский, Владимир Заседателев. Выявились и замечательные вокалисты, поющие на хорошем английском - Александр Лерман, Мехрдад Бади, Александр Лосев, Леонид Бергер. Да и cовм