забывайте: мы имеем дело с профессиональными убийцами, -- напутствовал он подчиненных. -- Это вам не любители. Когда миссис Хиткоут-Килкуун, пройдя все необходимые процедуры и украсив себя новой прической, выходила из парикмахерской, по центральной улице города как раз проезжала колонна машин, во главе которой шли пять броневиков. Она постояла, глядя на набитые полицейскими грузовики. Грудь ее переполняло восхищение коммандантом, способным действовать столь быстро и энергично. Когда последний грузовик с немецкими овчарками повернул за угол, она тоже повернула и направилась в полицейское управление, чтобы еще раз сказать комманданту, как она без него соскучилась. Однако дежурный сержант сообщил ей, что комманданта нет на месте. - Куда же он уехал? -- грустно спросила она. Извините, мадам, но я не имею права этого говорить, -- ответил сержант. - Как же мне это узнать? - Ну, пожалуй, я бы вам посоветовал поехать за этой колонной, предложил сержант. Миссис Хиткоут-Килкуун вышла на улицу. Она испытывала раздражение и голод одновременно. Чтобы как-то успокоиться, отправилась в кондитерскую, где выпила чашку чая и съела несколько пирожных. "Зайду еще разок попозже, -- решила она, -- далеко он уехать не мог". Однако через час, когда она снова заглянула в полицию, ей сказали, что коммандант вернется только на следующий день. Как странно! Почему же он мне ничего не сказал? -- удивилась она с тем апломбом и самоуверенностью очаровательной представительницы преуспевающего среднего класса, которые много раз произво дили эффект на куда более непоколебимых мужчин, нежели дежурный сержант. Пусть это останется между нами, -- таинственным голосом проговорил тот, -- но они отправились в Веезен. На маневры? - с надеждой спросила миссис Хиткоут-Килкуун. Арестовывать саботажников, - ответил сержант. В Веезене?! Совершенно верно, - - подтвердил сержант, - но не говорите никому, что я вам об этом сказал. Миссис Хиткоут-Килкуун заверила его, что, конечно же, не собирается никому об этом рассказывать, и вышла на улицу. Такой поворот событий поразил ее. Она уже почти дошла до своего "роллс-ройса", когда внезапно осознала смысл и причины происходящего. - О Боже, -- простонала она и бросилась к маши не, но оказалось, что ключи от нее куда-то запропастились. Она перерыла всю сумочку, но ключей не было. В состоянии полнейшего смятения и крайнего возбуждения она кинулась назад в парикмахерскую, но через пару минут вышла оттуда ни с чем. Пока она стояла в растерянности, не зная, как поступить, на улице показалось такси. Миссис Хиткоут-Килкуун остановила его и плюхнулась на сиденье. В Веезен, и как можно быстрее, -- проговорила она. Водитель обернулся к ней и отрицательно помотал головой. Не могу, мадам, -- сказал он. -- Туда семьдесят миль. Я заплачу двойную цену, -- отчаянно произнесла миссис Хиткоут-Килкуун и открыла сумочку. - Вот, это за дорогу туда и обратно. Хорошо, -- согласился водитель. - Только, ради Бога, быстрее, -- поторопила она. - Вопрос жизни или смерти! Вскоре они уже тряслись по ухабистой дороге, ведшей в сторону гор. Вспыхивавшие впереди, на горизонте, всполохи молний свидетельствовали, что приближается гроза. Вокруг полыхали молнии, первые крупные капли дождя застучали по крыше машины. Констебль Эле включил "дворники" и стал пристальнее всматриваться в сгущавшийся мрак. Он ехал, как всегда не заботясь ни о других участниках дорожного движения, ни о безопасности собственной жизни, не думая о том, что если с кем-нибудь столкнется, то в радиусе полумили вокруг не останется ничего живого. Эле предвкушал наслаждение, которое ожидало его вечером. Он возьмет свое за тот тон, которым на протяжении последнего года обращался к нему полковник Хиткоут-Килкуун. "Я ему покажу Харбингера", -- думал Эле, и сердце его замирало в ожидании этого момента. К тому времени, когда он доехал до Веезена, уже опустилась ночь. Эле проехал еще немного по основной дороге, а затем свернул с нее к имению "Белые леди". Демонстрируя смелость, вызванную хорошим знанием того, как пьют в этом доме, он заехал прямо на задний двор и заглушил мотор. Чье-то черное лицо заглянуло в кабину. Это был Фокс. А-а, Харбингер, -- проговорил он. -- Вернулся? Да, -- ответил Эле, -- вернулся. Констебль Эле выбрался из фургона, обошел его и открыл задние дверцы. Потом обернулся и позвал: "Эй ты, кафир! Фокс, иди сюда!" Но ответа не было. Едва только Фокс увидел человека в форме южноафриканской полиции, как немедленно, повинуясь инстинкту самосохранения, которым он был наделен в полном соответствии со своим прозвищем, он изо всех сил рванул через сад и скрылся за деревьями. Неважно, что раньше он знал этого человека под именем Харбингер: Фокс умел чуять смерть, когда она оказывалась с ним рядом. Находившиеся в доме полковник Хиткоут-Килкуун и его гости оказались не столь проницательны. "Интересно, что стряслось с Дафнией, - - думал полковник, одеваясь к вечернему маскараду. - Вечно она опаздывает". Он посмотрелся в зеркало и почувствовал себя умиротворенным. Бледно-розовая жоржетка с длинными рукавами в форме колоколов и с завязанным сбоку черным бархатным поясом облегала его идеально, почти как перчатка. Прическу скрывала широкополая шляпа из итальянской соломки, черные бархатные тесемки которой были завязаны у него под подбородком, а с одной стороны полей, прямо над глазом, свешивалась вниз огромная распустившаяся роза. Туалет завершали белые шелковые чулки и обыкновенные туфли-лодочки. И чтобы не возникало никаких сомнений в том, кого именно изображает он в этот вечер, на маленьком муслиновом передничке была трафаретом сделана надпись: "Английская роза". - Просто-таки самый настоящий Берри, -- проговорил полковник и на всякий случай заглянул в одиннадцатую главу "Ионы и компании" проверить, не за был ли он чего. Затем, прихватив вышитую бисером сумочку, спустился вниз к ожидавшим начала веселья гостям. Я сегодня буду Щеголем, сказал майор Блоксхэм Маркизе, изображавшей Платан-под-мухой. - Бесподобно, дорогой! - воскликнула пронзительно та. Появление полковника Хиткоут-Килкууна, одетого под Берри в костюме "Английской розы", было встречено бурными аплодисментами. Полковник подождал, пока стихли раскаты хохота, и обратился к гостям с коротким вступлением. - Как все вы знаете, -- сказал он, -- каждый год мы завершаем очередную встречу нашего клуба постановкой одного из самых выдающихся эпизодов из жизни Берри и компании. Сегодня мы разыгрываем одиннадцатую главу книги "Иона и компания", эпизод "день, когда Берри потерял свои мужские достоинства". Рад отметить, что в этом году нас собралось так много. Сказав еще несколько слов о необходимости высоко нести знамя страны в самых удаленных уголках -что Маркиза восприняла как комплимент в свой адрес, - полковник попросил майора Блоксхэма включить проигрыватель и вскоре уже танцевал с майором танго. У Дафнии такие тесные платья, -- пожаловался он после одного из резких поворотов. У Маркизы тоже, -- ответил майор. С улицы, из темноты, констебль Эле с интересом наблюдал через окно за происходящим. "Всегда хотел узнать, отчего он так помешан на розах", -- подумал он, увидев полковника в новом свете. Эле вернулся к фургону и занялся перетаскиванием в конюшню доказательств попытки полковника свергнуть правительство Южной Африки. К тому времени когда триста фунтов гелигнита были разложены по полкам, не видевшим прежде ничего, кроме смазки для седел, Эле начал уже сожалеть о том, что позволил Фоксу удрать. Положив наконец последнюю картонку с презервативами по соседству с взрывчаткой, Эле закурил сигарету и уселся в темноте подумать о том, что еще полезного он мог бы сделать. Кажется, вечеринка удалась на славу, -- донесся до него с террасы разговор толстяка и майора Блокс хэма, шумно и долго отливавших на клумбу с бегониями. Эле понял намек и затушил сигарету, однако слова, которые он услышал, навели его на новую мысль. Он потихоньку выбрался из конюшни и некоторое время спустя уже тащил по двору канистры с керосином, которые взял из хозяйственного сарая. Эле вылил содержимое канистр в винный погреб пол ковника, и керосин бесшумно растекся между бутылок с австралийским бургундским. Чтобы сделать образовавшуюся смесь еще более огнеопасной, он принес не сколько пачек гелигнита и тоже бросил их в погреб. И наконец, чтобы никто не мог уйти из дома, не оставив за собой надежных следов, Эле обильно полил лежавший у входной двери коврик раствором анисового семени, после чего забрался в свой фургон, отъехал к парадному въезду в имение и стал поджидать прибытия главных сил полиции. Он прождал там минут десять, однако никаких признаков полиции не было, и тогда Эле решил вернуться назад и посмотреть, как разворачивается вечеринка. - Надо же как-то убить время, - проговорил он себе под нос, идя через сад. Видневшийся впереди особняк "Белые леди" был ярко освещен по случаю празднества, излучая вокруг атмосферу гордого оди ночества и осмотрительной развязности. Танго смени лось следующим танцем. Полковник не танцевал, как и Маркиза, а майор Блоксхэм и толстяк спорили о том, что следует класть в коктейль, называющийся "гланды мартышки". Не обращая никакого внимания на устроенные полковником цветочные бордюры, Эле обошел в темноте вокруг дома и выбрал окно, через которое было отлично видно все происходящее внутри. Устроившись возле этого окна, он стал с интересом рассматривать "Английскую розу". В этот самый момент Маркиза подняла взгляд и увидела его. Коммандант Ван Хеерден, ехавший во втором броневике, мучился мыслью о том, правильно или неправильно он поступил, дав Элсу триста фунтов взрывчатки и отправив его вперед. С одной стороны, Эле был единственным, кто знал расположение дома и других построек. С другой, думал коммандант, если бы Эле устроил там взрыв, звук донесся бы до нас. Немного утешала его и мысль о том, что было бы неплохо, если бы Эле не справился с порученной задачей. Тогда не понадобились бы никакие аресты, не было бы необходимости допрашивать потом обвиняемых, да и самого Элса не стало бы. Коммандант в очередной раз задавался вопросом, верно ли он поступил, прислушавшись к словам миссис Хиткоут-Килкуун. В конце концов он пришел к выводу, что как ни рассуждай, а особого выбора у него не было. Коль скоро ей хватило глупости рассказать мужу, что ему наставили рога, и коль скоро полковник грозился теперь убить сотрудника южноафриканской полиции, притом ответственного сотрудника, то за последствия этого полковник должен был винить только самого себя. Коммандант, правда, не помнил точно, говорила ли миссис Хиткоут-Килкуун о том, что ее муж грозился убить его; но комманданту было более чем достаточно и одного подозрения. Но самым главным было то, что личность полковника пришлась бы весьма ло вкусу Бюро государственной безопасности. После еврейских миллионеров, родители которых эмигрировали когда-то из Петрограда, БГБ из всех подозреваемых предпочитал англичан старого закала, сохранивших верность англиканской церкви. Нескрываемое презрение полковника к африканерам заставит умолкнуть голоса тех, кто мог бы счесть его полностью невиновным. А его участие в Сопротивлении в годы войны и знакомство со взрывчатыми веществами делали полковника именно тем типом подозреваемого, какой БГБ разыскивало на протяжении вот уже многих лет. Коммандант вспомнил об английском флаге, развевавшемся перед особняком "Белые леди". Одно это в глазах БГБ сделает полковника и его клуб сборищем предателей. И наконец, чтобы окончательно успокоить последние угрызения совести, коммандант вспомнил о судьбе своего деда, убитого англичанами после сражения у Паардебурга. "Око за око, зуб за зуб", -- подумал коммандант и приказал водителю сделать остановку около полицейского участка в Веезене. Там он настоял на том, чтобы к нему немедленно прибыл командовавший этим участком сержант. - Полковник Хиткоут-Килкуун коммунист?! переспросил сержант, появившийся в конце концов прямо в пижаме. -- Нет, это какая-то ошибка! Информация, которой мы располагаем, доказывает, что он -- саботажник, подготовленный британской разведкой, -- заявил коммандант. -- Вы проверяли, чем он занимался в годы войны? В годы... -- начал было сержант, и тут до него дошло, какую ошибку он допустил. -- Нет. Я оставляю себе копии всех документов, какие отсылаю в штаб службы безопасности. На всякий случай: вдруг они там потеряют, -- сказал коммандант. Поразительно, сколько раз они теряли документы, которые я им посылал. -- Коммандант обвел комнату взглядом, в котором легко читалось одобрение. -Мне нравится, что у вас тут порядок, сержант. Пора двигать вас дальше. Главное, не забывайте оставлять себе копии своих донесений. Коммандант вышел. Сержант только сейчас обратил внимание, сколь внушительные силы были брошены на арест полковника Хиткоут-Килкууна. На него это произвело потрясающее впечатление. Как бы для того, чтобы окончательно доказать, что полковник был коммунистическим подрывным элементом, прошедшим подготовку в английской разведке, со стороны "Белых леди" раздались вдруг звуки перестрелки. Коммандант Ван Хеерден поспешно нырнул в броневик, а сержант вернулся к себе в кабинет и сел за машинку составлять донесение о полковнике. Задача оказалась проще, чем он ожидал, благодаря забывчивости комманданта, впопыхах оставившего на столе копию собственного донесения на этот счет. Колонна бронемашин тронулась дальше, а сержант остался излагать на бумаге свои подозрения. Дата на документе свидетельствовала, что его доклад был отослан еще полгода тому назад. - Лучше поздно, чем никогда, - подумал сержант, ударяя по клавишам пишущей машинки. Такой же точки зрения придерживался и водитель такси, на котором ехала миссис Хиткоут-Килкуун. - Лед на дороге, -- ответил он на ее просьбу ехать как можно быстрее. - Чепуха, -- возразила миссис Хиткоут-Килкуун, - ночь теплая. - Здесь прошла буря с градом, мадам, и теперь на дороге и остатки града, и грязь. Чертовски скользко. - и в подтверждение своих слов на следующем повороте он пустил машину слегка юзом. - Если слетим с обрыва, вам ведь от этого пользы не будет, -- сказал водитель, выравнивая машину на дороге. Сидевшая на заднем сиденье миссис Хиткоут-Килкуун была уверена, что пользы ей теперь вообще ждать неоткуда. Легкая неуверенность, всегда сопровождавшая ежемесячную процедуру выбора новой прически, сменилась приступом мучительнейшей неопределенности. Одно дело мелодраматические полупризнания, добавлявшие некоторую остроту в скуку повседневной жизни. И совсем другое - - кавалькада броневиков, грузовиков с вооруженными полицейскими и своры служебных собак. "У него слишком много достоинств", -- подумала она, вспоминая во всех подробностях причины, вызывавшие такую озабоченность со стороны ее любовника. Масштабы его реакции свидетельствовали о чрезмерной его преданности ей, не говоря уже о пугающем отсутствии чувства юмора. Я ведь только пошутила, - - прошептала она. Слова таксиста заставили ее заволноваться еще сильнее. Похоже, здесь прошла целая армия, - - сказал он, с трудом ведя машину по дороге, вдрызг разбитой тяжелыми грузовиками. - - Не удивлюсь, если выяснится, что тут даже танки прошли. - А я так удивлюсь, -- ответила миссис Хиткоут--Килкуун и, предчувствуя недоброе, уставилась вперед, в темноту. Ее муж в этот момент тоже всматривался в темноту из гостиной особняка "Белые леди", и его предчувствия были даже еще более скверными. Внезапный громкий вскрик Маркизы, увидевшей за окном чье-то лицо, дал "Английской розе" возможность продемонстрировать рыцарский дух, призванный восстановить уверенность полковника в своих мужских достоинствах - - уверенность, несколько подорванную отсутствием интереса к нему со стороны Маркизы. - Я сейчас разделаюсь с этой скотиной! -- воскликнул полковник и устремился к себе в кабинет со всей скоростью, какую позволяли тесные одеяния его жены. Через мгновение он выскочил оттуда со спортивным ружьем в руках. -- Вот как надо поступать с теми, кто вторгается в чужое жилище! -- заявил полковник и выстрелил в сад. Точность выстрела несколько удивила констебля Элса, мчавшегося в этот момент через расположенную перед домом лужайку. Полковник целился в аккуратно подстриженный куст, находившийся ярдах в двадцати правее бегущего Элса, -- с пьяных глаз куст этот показался полковнику незваным гостем. Однако пуля, ударившись о камень, срикошетила и противно просвистела над головой у Элса. Констебль нырнул под кусты и расстегнул кобуру. На фоне ярко освещенного окна ему был отлично виден полковник, всматривавшийся в темноту сада. Эле тщательно прицелился чуть выше плеча полковника, выстрелил и получил огромное удовольствие от того ужаса и оцепенения, в которые поверг весь дом его преднамеренный промах. Свет во всем доме погас, было слышно, как полковник приказывает всем лечь на пол. Эле тем временем отполз в сторону и спрятался в кустах азалии, откуда он мог следить за задней дверью дома. Сражение за "Белых леди" началось. Господи Боже, это же восстание, черт побери! Туземцы восстали! -- прокричала "Английская роза", когда третья пуля, на этот раз с другого направления, влетела в дом из сада и разбила стоявшую на камине вазу. С мстительностью, проистекавшей от осознания того, что кафры, как выяснилось, пользуются не дуби нами и копьями, а более современным оружием, полковник приготовился защищать свой уголок запад ной цивилизации от наступления варварских орд, при ход которых он всегда считал рано или поздно неизбежным. Члены "клуба Дорнфорда Йейтса", немедлен но протрезвевшие от близости неминуемого кровопролития, набились в кабинет, где майор Блоксхэм раздавал ружья и патроны. Неожиданно обнаружив командирские качества, проявить которые раньше ему ни когда в жизни не доводилось, полковник распределил имевшиеся у него в наличии силы по позициям. Малыш, ты займешь переднюю. Тоби -- кухню, - скомандовал он. - - Остальные - - в библиотеку и столовую. И стрелять непрерывно! А мне что делать? -- спросила Маркиза. Раздавать боеприпасы и держать порох сухим, - раздраженно прокричал полковник. Маркиза за ползла в кабинет и стала раздеваться. Уж коль черные орды неизбежно придут, нет никакого смысла продол жать и дальше изображать из себя мужчину. Хуже смерти ничего не будет, -- пробормотала она в темноте. Вы о чем? - - шепотом переспросил ее майор Блоксхэм. Я говорю, что в темноте все кошки серы, -- от ветила Маркиза. Это уж точно, -- согласился майор, сам лихорадочно пытавшийся сбросить с себя костюм Щеголя. Констебль Эле лежал в кустах азалии и слушал грохот выстрелов, непрерывно раздававшихся из дома. Ночка будет веселой. Теперь он в этом не сомневался. Коммандант Ван Хеерден, ехавший во втором бронетранспортере, был настроен не столь жизнерадостно. Одно лишь понимание того, что он въезжает в район, в котором констебль Эле ведет боевые действия, вызывало в памяти комманданта мрачные картины прежних катастроф, вызванных инициативами Элса. "Этот идиот может начать стрелять и по своим", - подумал коммандант, когда сержант Брейтенбах спросил его, какие будут приказания. Открывайте огонь с самой дальней дистанции, - приказал он сержанту. -- Близко никому не подходить. -- Двести полицейских спешились и замаскировались в кустах, высаженных по границе имения "Белые леди", и открытый ими мощный огонь слился со стрельбой, которую вели Эле и члены "клуба Дорнфорда Йейтса". Может быть, выдвинуть туда бронетранспортеры? -- спросил сержант Брейтенбах. Ни в коем случае! -- ответил коммандант, при шедший в ужас от одной мысли о том, что ему придется оказаться в непосредственной близости от констебля Элса и трехсот фунтов взрывчатки, не говоря уже о воинственно настроенном полковнике с его богатым арсеналом. -- Сперва подавим их огнем, а потом возьмем штурмом. - Подавим так подавим, -- согласился сержант, наблюдая, как огонь полицейских срезает аккуратными валками высаженные полковником декоративные живые изгороди. Запертые на заднем дворе гончие полковника тоже стали все громче подавать голос, что в сочетании с лаем полицейских собак, сидевших пока в грузовиках, придавало происходящему дополнительное оживление. До большинства из запершихся в доме его защитников стало постепенно доходить, что они окружены со всех сторон и что черные орды вооружены новейшим автоматическим оружием. Маркиза решила, что ей тут больше делать нечего. Покинув свой пост, она пробралась наверх, чтобы надеть чистое белье в ожидании своей кошмарной участи. Тут-то и сразила ее автоматная очередь. Маркиза пала первой жертвой сражения за "Белых леди". Зулус-дворецкий, который до тех пор находился на кухне и у которого было больше присутствия духа, выбрался из дома, прокрался к телефону-автомату на окраине Веезена и набрал номер оператора. - Соедините меня с полицией! -- потребовал он. Но оператор была не из тех, кто позволяет себя учить. Ты как разговариваешь, кафир! - - зашумела она. -- Если что нужно, так попроси как следует! - Да, миссис, -- дворецкий мгновенно перешел на тот подобострастный гон, которого от него ждали. - "Скорую помощь", пожалуйста, миссис. "Скорую" для белого или для черного? -- спросила оператор. Дворецкий задумался над этим вопросом. - Для белого, миссис, -- ответил он наконец. - Случайно не для тебя ли? -- уточнила оператор. - Кафров в "скорой помощи" для белых не возят. А то потом приходится дезинфицировать машину. Нет, миссис, не для меня, -- заверил ее дворец кий. -- Для моего белого хозяина. Куда присылать? ~ К "Белым леди", -- ответил дворецкий. К какой белой леди? В особняк "Белые леди", -- сказал дворецкий. Донесшиеся звуки новой вспышки перестрелки подтверждали, что его просьба более чем своевременна. Это я знаю, кафир, - - закричала оператор. - Сама знаю, что белые леди живут в особняках, а не в хижинах, как вы. Имя этой белой леди? Зовут ее как? Миссис Хиткоут-Килкуун, - - ответил дворец кий. Ты что, сразу этого не мог сказать? -- продол жала шуметь оператор. Дворецкий повесил телефонную трубку и вышел во мрак ночи, где его белые хозяева убивали друг друга с совершенно непостижимой для него яростью. "Незачем мне попадать в эту переделку", -- подумал он и осторожно зашагал к центру Веезена. Время от времени над головой у него свистели пули, и тогда дворецкий пригибался. На главной улице его остановил полицейский и потребовал документы. Ты арестован, - заявил полицейский, когда дворецкий признался, что документов у него с собой нет. -- Нечего тут бродить всяким дикарям среди ночи без документов. - Да, босс, -- ответил дворецкий и послушно полез в полицейский фургон. Прибытие основных сил полиции вызвало у констебля Элса смешанные чувства. Тот факт, что он оказался теперь на своего рода ничейной земле, между двумя противостоящими силами, каждая из которых защищала западную цивилизацию, не доставлял ему особой радости. Спереди беспорядочно палил полковник, сзади ему отвечали автоматные очереди. Лежа под градом сыпавшихся на него от этой стрельбы листьев, Эле начал уже подумывать о том, что следует как-то заявить о своем присутствии. Он прополз под азалиями до угла дома, оттуда со всех ног промчался через задний двор и готов был уже чиркнуть спичкой, чтобы поджечь керосин, который он налил в винный погреб, как вдруг сообразил, что тем самым он поставит под угрозу и вещественные доказательства, столь тщательно приготовленные им в конюшне, и свою собственную жизнь. Поэтому он отыскал поливной шланг, притащил его в конюшню и стал обливать водой заготовленный на полках гелигнит. Он был так поглощен этой работой, что не заметил, как через двор тяжело перебежала какая-то массивная фигура и скрылась в темноте где-то за псарней. Будучи уверен, что теперь-то он предпринял все необходимые предосторожности, Эле закрыл ворота конюшни и незаметно пересек двор по направлению к дому. Сейчас я их выкурю, подумал он, чиркая спичкой, бросил ее в керосин и кинулся в укрытие. Огромная вспышка пламени озарила ночное небо, а вслед за ней в погребе под особняком "Белые леди" прогремел мощный взрыв. Констебль Эле лежал под кустом азалии и с удовлетворением смотрел на результат своих усилий. Позади него полицейские прекратили стрельбу. Продолжать ее не было никакой необходимости. Обитатели особняка "Белые леди" прекратили сопротивление, лишь время от времени где-то под многотонными развалинами раздавался хлопок лопающейся бутылки австралийского бургундского. "Ночь, когда Берри потерял свои мужские достоинства", подошла к концу. Полковник Хиткоут-Килкуун не остановился, чтобы обернуться и бросить последний взгляд на свой горящий дом. Он мчался сломя голову через открытое пространство, думая только о том, где бы скрыться, и проклиная попутно неизвестно куда запропастив-шуюся жену. Если бы она была тут, ничего бы не произошло, бормотал он, имея в виду не столько ее личные способности, сколько ее тесно сидевшее на нем нижнее белье, бежать в котором было до невозможности болезненно. Подгоняемый криками, приветствующими взрыв его дома, и злостью на соседей, которых не разбудили звуки учиненного туземцами сражения, "Английская роза", не разбирая дороги, домчался до леса и принялся сдирать с себя пояс и белье жены. - Скорее, а то лопну, - приговаривал он, пока минут через десять не сообразил, что уж что-что, а перспектива лопнуть в этом одеянии ему не грозит. В конце концов он решил, что если немного поспит, то мышцы расслабятся и избавиться от этих предметов туалета будет легче. Полковник забрался под куст и затих. Коммандант Ван Хеерден с чувством удовлетворения и одновременно сожаления, обозревал из башни броневика то, что осталось от имения "Белые леди". - Ну что, сержант, теперь не сомневаетесь в том, что они действительно диверсанты? -- спросил он сержанта Брейтенбаха. Нисколечко, ответил сержант. Там в конюшне столько гелигнита, что можно было бы взорвать половину Пьембурга. Коммандант Ван Хеерден поспешно нырнул в броневик. Было слышно, как он скомандовал водителю отъезжать отсюда ко всем чертям подальше. Сержант Брейгенбах обошел бронетранспортер и подошел к задней его дверце. - Не волнуйтесь, -- сказал он комманданту, -- не взорвется. Кто-то его весь облил водой. Точно? - - переспросил коммандант. Сержант Брейтенбах заявил, что не быть ему на этом месте, если не так, после чего коммандант вылез из броневика и уставился на дымящиеся развалины. -- Пожалуй, стоит вызвать пожарных, -- сказал он. -- Хватит с нас взрывов. И кроме того, надо как можно быстрее произвести подсчет тел. Сколько там должно было быть подозреваемых? -- спросил сержант. Одиннадцати хватит, -- ответил коммандант и снова забрался в бронетранспортер, чтобы немного поспать. У въезда в то, что когда-то было ее имением, такси миссис Хиткоут-Килкуун остановили сержант и несколько полицейских, вооруженные автоматами. Извините, мадам, -- сказал сержант, -- но приказ есть приказ. Въезд запрещен. Но я тут живу! - - Несмотря на охватившее ее отчаяние, миссис Хиткоут-Килкуун все же попыталась изобразить подкупающую улыбку. Больше не живете, - - ответил сержант. - В этом доме никто уже жить не сможет. Миссис Хиткоут-Килкуун поплотнее закуталась в жакет: ее внезапно охватила дрожь. Вдобавок ко всем ее несчастьям таксист отказывался везти ее дальше, пока она не заплатит. Но мне нечем платить, -- умоляла она. -- Вот все, что у меня осталось, -- и она показала на поднимавшиеся над азалиями клубы дыма, от которых ночь становилась еще темнее. Вы обещали мне двойную плату за то, чтобы я вас сюда довез, -- требовал таксист. -- Я за просто так не езжу. Мне нечем платить, - устало проговорила миссис Хиткоут-Килкуун. Посмотрим, -- ответил шофер и развернул машину. Отъехав на полмили, он съехал с дороги и пере брался на заднее сиденье. Ну что ж, так будет честно, - - пробормотала миссис Хиткоут-Килкуун, чувствуя, как его грубые руки неуклюже путаются у нее в белье. Глава шестнадцатая Чувства констебля Элса, наблюдавшего за концом "Белых леди", не были столь противоречивы, как у комманданта. Ему вообще несвойственна была раздвоенность натуры. Если он о чем и сожалел, то только о том, что его усилия выкурить обитателей особняка завершились столь всесокрушающим успехом. Он все же надеялся, что пламя заставит хотя бы некоторых из оставшихся в живых членов "клуба Дорнфорда Иейтса" спасаться бегством через открытую степь, и тогда их можно было бы, не торопясь, перестрелять там по-человечески. Особенно сожалел Эле о том, что ему не удалось как следует проститься со своим недавним хозяином. Ему очень хотелось отправить "Английскую розу" на тот свет, притом растянув этот процесс по возможности дольше и сделав его предельно невежливым, чего, по его мнению, полковник вполне заслуживал. Не успел еще остыть пепел, а констебль Эле уже рылся на пожарище, собирая и пересчитывая трупы и лично желая убедиться, что ошибок или неопознанных не будет. Ему удалось найти даже оплавившиеся украшения миссис Хиткоут-Килкуун, и потому, когда розыски были завершены, Эле был уверен, что кое-кого не хватает. Бродя по пожарищу, он снова и снова пересчитывал тела. - Здесь только одиннадцать, - - доложил он сержанту Брейтенбаху, неприязненно наблюдавшему за его действиями. А какая разница, -- бросил сержант. По-моему, существенная, - ответил Эле. -Должно быть тринадцать. Он посчитал что-то в уме. - Нет, неверно, - сказал он наконец.- Еще одного не хватает. Сколько было в доме слуг? -- спросил сержант. Я только людей считаю, -- обиделся Эле, -- кафры не в счет. Так кого же не хватает? Похоже, полковника, огорченно произнес Эле. -- Ловкий, поганец. Вечно улизнет. Сержант Брейтенбах заметил, что это не такое уж плохое качество, но все же направился к броневику и постучал в дверь. Ну что там такое? -- сонным голосом отозвался коммандант. Эле говорит, что полковник удрал, -- сказал сержант и поразился мгновенной перемене в поведении комманданта Ван Хеердена. Собак сюда! - - лихорадочно завопил коммандант. -- Пускайте собак! Во что бы то ни стало найти негодяя! Пока сержант Брейтенбах отдавал распоряжения проводникам доберман-пинчеров, констебль Эле отправился на псарню, и вскоре вся гравийная площадка перед бывшим домом была заполнена рычащими полицейскими собаками и гончими, причем те и другие явно оспаривали право друг друга находиться в этом месте. Оказавшийся в центре этой вол нующейся массы коммандант Ван Хеерден, пораженный и раздраженный тем, что муж миссис Хиткоут-Килкуун все еще на свободе и теперь, видимо, обозлен вдвойне, старался, как мог, избежать укусов. Джейсон, лежать! Снарлер, лежать! - - тщетно выкрикивал он, стараясь воспроизвести ту волшебную формулу, которая так прекрасно сработала тогда в лесной лощине. На этот раз она оказывалась бесполезной. Занятые собственными делами, гончие рычали и кидались друг на друга все ожесточеннее, и коммандант уже было подумал, что они загрызут его до смерти. Но тут подъехал на своей маленькой коренастой лошадке Эле, ведя в поводу гнедую кобылу миссис Хиткоут-Килкуун. Коммандант с благодарностью взгромоздился в седло и огляделся вокруг. Пожалуй, меня можно назвать предводителем, - с гордостью произнес он. Эле протрубил в рог, и своры двинулись из ворот в поле. - Предводителем чего? - - поинтересовался Эле, когда они тронулись вслед за собаками. Кхшмандант посмотрел на него как на идиота. - Полицейской охоты, разумеется, - ответил он и, пришпорив гнедую, поскакал вслед за гончими, которые уже уловили запах "Английской розы". Смесь "Шанели No 5" и анисового семени, конечно, невозможно было не уловить. Ее почувствовали даже доберман-пинчеры, зловеще мчавшиеся следом за гончими. Занимался рассвет, и собаки увеличили темп. То же самое сделал и полковник Хиткоут-Килкуун, не расслабившийся после сна и потому не сумевший избавиться от жестоких объятий корсетов своей супруги. Когда он неуклюже ворочался в зарослях, пытаясь скинуть с себя эту гадость, полковник услышал звук рога, в который протрубил Эле, и безошибочно понял смысл этого сигнала. Когда первые гончие показались на горизонте, примерно в миле от этого места, полковник покинул свое убежище и устремился к реке. На бегу он содрал с себя те причиндалы костюма "Английской розы", которые удалось сорвать. Бледно-желтая жоржетка, ее колоколоподобные рукава, шляпка из итальянской соломки и маленький передник -- все они остались валяться в вельде, как трогательные и жалкие напоминания об имперских мечтах. Добежав до берега реки, полковник на секунду замешкался, а потом бросился в воду. "Надо сбить их со следа", -- подумал он, вынырнув на поверхность, и замер, предоставив течению спокойно нести себя вниз. - Улизнул!, -- воскликнул Эле, когда гончие сгрудились кучей над обрывками брошенной полковником одежды. Вижу, - ответил коммандант, брезгливо разглядывая рваные куски чего-то розового. -- А ты уверен, что это не костюм майора Блоксхэма? -- спросил Ван Хеерден. -- Он говорил, что обычно носит розовое. Но Элс вместе с гончими был уже у реки и что-то вынюхивал в воздухе. Вот он куда направился, решил наконец Элс, указывая вниз по течению, и, подудев в рог, двинулся вдоль берега реки. Коммандант Ван Хеерден не спеша поехал за ним следом. Встало солнце, и вместе с ним к комманданту внезапно пришло чувство сожаления. Торопиться было уже некуда и незачем. Элс взял след, почуял кровь, и коммандант по собственному долгому опыту знал, что теперь жертва от него не уйдет. А кроме того, от претензий со стороны БГБ он себя обезопасил. Все ошибки и просчеты Веркрампа похоронены под развалинами имения "Белые леди". Сейчас, когда у него были одиннадцать трупов и триста фунтов взрычатки в качестве прямых улик, никто не посмеет сказать, будто бы он, коммандант, сработал неоперативно. Наконец-то он почувствовал себя в безопасности, и вместе с этим приятным ощущением к нему вернулось стремление к благородным поступкам. Несомненно, погоня по пересеченной местности за пожилым полковником, переодетым женщиной, было занятием не для джентльмена. В этом было что-то презренное, что-то подлое и отталкивающее. Бросив последний раз взгляд вслед бесхвостым доберман-пинчерам, чьи силуэты зловеще мелькали среди ив, коммандант развернул гнедую и медленно поехал назад, по направлению к дому. По дороге ему навстречу попался бронетранспортер, в котором ехал сержант Брейтенбах. Коммандант, движимый ожившими в нем самыми благородными порывами, направил сержанта в противоположную сторону. - Они вон туда поскакали, - - крикнул ему ком-мандант и посмотрел вслед бронетранспортеру, уносившему сержанта, пока они не скрылись за холмом. Откуда-то издалека, со стороны реки снова донесся звук рога, в который трубил Элс, и комманданту послышалось, будто бы кто-то крикнул: "Догнал!" Вслед за этим до него долетели лай и визг собак. Миссис Хиткоут-Килкуун провела ночь на заднем сиденье такси, наблюдая через плечо таксиста за тем, как ночное небо постепенно окрашивается в малиновый цвет. При этом она столь страстно реагировала на действия шофера, что у того не осталось ни малейших сомнений: ей нравится то, что и как он делает. Когда ночь окончательно угасла, угасли и силы миссис Хиткоут-Килкуун. Она затихла, а таксист уснул. Освободившись от него и выбравшись из машины, она первым делом подумала, не обыскать ли ей его карманы, чтобы найти хоть немного денег, но потом отвергла эту мысль. В доме ее ждало нечто гораздо большее. Когда броневики выехали со двора, кинувшись в погоню за ее мужем, миссис Хиткоут-Килкуун привела в порядок платье, пробралась через живую изгородь и подошла к развалинам. Гора обуглившегося мусора не имела ничего общего с особняком, который стоял тут еще совсем недавно. Однако миссис Хиткоут-Килкуун волновало не прошлое, а будущее. Не просто же так сменила она в свое время пригород Южного Лондона на опасную и лишенную комфорта жизнь в Африке. Она поднялась по ступенькам, на которых ей доводилось приветствовать так много гостей, -- каким-то образом они все еще хранили остатки тепла бывшего уюта этого дома, -- и осмотрела руины. Затем, ловко переступая между останками своих старых друзей, прошла в свою бывшую спальню и начала копаться там в золе и пепле. Услышав звуки рога, полковник Хиткоут-Килкуун выбрался из реки и скрылся под деревьями. Продравшись через кусты, он вскоре оказался у подножия высокого и крутого обрыва. Дальше идти было некуда. Лай гончих на противоположном берегу реки слышался все ближе. Полковник, затаив дыхание, постоял, прислушиваясь, а затем повернул вдоль обрыва в поисках места, где можно было бы спрятаться. Вскоре он нашел такое место под нависавшей скалой. Заглянув под нее, он обнаружил там нечто напоминавшее пещеру, довольно темную и глубокую, в которую вело узкое входное отверстие. "Чем-нибудь бы его завалить", -- подумал полковник. Внезапно его осенило, как это можно сделать. Жаль, что такие озарения приходят обычно лишь на склоне жизненного пути. Он выскочил из пещеры и принялся изо всех сил выдергивать из земли куст колючки. Куст не поддавался. Лай собак меж тем становился все ближе. Подгоняемый этим явным признаком приближающейся опасности, полковник в конце концов с корнем выдрал куст из земли с таким усилием, что если бы не корсеты его жены, этого усилия скорее бы не выдержал не куст, а он сам. Забравшись в пещеру, он втащил куст за собой. "Через колючку не пролезут", -- мрачно подумал он и скрючился в темноте, даже не подозревая о том, что стены пещеры испещрены рисунками, изображающими сцены охоты -- правда, не такой, что разворачивалась сейчас. На берегу реки констебль Эле и гончие снова что-то вынюхивали. Было совершенно непонятно, куда подевался тот, кого они преследовали. Эле прикинул, как поступил бы он сам, окажись он на месте полковника, и быстро пришел к выводу, что постарался бы скрыться в густых зарослях на противоположном берегу реки. Пришпорив лошадь, Эле въехал в воду и поплыл через реку, свора гончих последовала за ним. Через несколько минут гончие уже снова взяли след на другом берегу и устремились цепочкой в лес. Эле с трудом продрался через заросли следом за ними. Когда он выбрался на открытое место, то вся свора, высунув языки, вертелась вокруг куста колючки, абсолютно противоестественно торчавшего из глубины пещеры. Эле спешился и внимательно осмотрел это место. Доберман-пинчеры злобно зарычали, а гончие, напротив, радостно приветствовали его, впрочем, не дождавшись взаимности от того, кого они считали своим хозяином. Не обращая на собак никакого внимания, Эле распихал свору, подошел к кусту колючки вплотную и стал изучать его. Через минуту торжествующее "Догнал!" разнеслось вдоль обрыва, эхом отразившись от него. В своем укрытии полковник Хиткоут-Килкуун услышал этот крик. Голос кричавшего показался ему чем-то знакомым. В душе полковника затеплилась надежда. Если снаружи был действительно Харбингер, тогда он спасен. Полковник принялся выталкивать куст, чтобы выбраться наружу, но в приоткрывшееся было отверстие тут же бросились три доберман-пинчера. Морды их были злобно оскалены. Полковник поспешно втянул колючку назад и попытался что-то крикнуть Харбингеру, но его слова утонули в лае собак. Констебль Эле уселся перед пещерой на камень и закурил. Торопиться ему было некуда. "Подстрелить его нельзя", -- подумал Эле, вспоминая, что полковник был ярым противником охоты на лис с ружьем; надо раздобыть терьера. Но терьера не было, и Эле начал перебирать в уме, чем его можно было бы заменить. Вскоре он уже искал что-то среди камней, разбросанных здесь и там вдоль обрыва. Задача была явно непростой. К тому же поднялось солнце и становилось все жарче. Но полчаса спустя Эле нашел то, что искал. Он схватил большую змею, гревшуюся на выступе скалы, и, держа ее за хвост, пробрался назад к пещере. Собаки попятились. Посмеиваясь, Эле бросил змею на куст колючки и посмотрел, как она скользнула в темноту. Через минуту куст затрясло, как будто в конвульсиях, из-за него послышались вопли, и облаченный только в корсет полковник выскочил из своего убежища, промчался по каменистому подножию обрыва и скрылся в зарослях. - Держи его! закричал Эле и с довольной улыбкой поглядел на свору, бросившуюся в погоню. "Дурачок, -- подумал он, -- даже не знает, что травяные змеи безвредны". Рычание и крики, донесшиеся из кустов, свидетельствовали, что охота подошла к концу. Распихивая в стороны собак, Эле приблизился к жертве и достал нож. Когда коммандант, не торопясь, доскакал назад до "Белых леди", открывшийся ему вид резанул его по сердцу острой и незабываемой болью. Этот вид напомнил ему о героинях книг того автора, чей портрет украшал когда-то столовую особняка. Правда, миссис Хиткоут-Килкуун не была такой тонкой и стройной, как эти героини, а окружавший ее ореол был скорее мрачным, нежели светлым и сияющим. Но эти мелкие отличия меркли перед образом трагического горя, который выражала вся ее фигура. Коммандант оставил лошадь у ворот, пересек гравийную площадку, подошел и встал рядом с ней. Только тогда миссис Хиткоут-Килкуун подняла свежезавитую головку. - Они все там... -- начала она, и поток слез скрыл ее очаровательные черты. Коммандант Ван Хеерден посмотрел на труп, лежавший у ее ног, и покачал головой. - Это не Берри, Дафния, -- тихо проговорил он. - Это Малыш. Но миссис Хиткоут-Килкуун была вся в своем горе и не расслышала его слов. - Мое драгоценное сокровище... - - воскликнула она, бросившись на пепелище, и стала лихорадочно разгребать пепел. Коммандант опустился рядом с ней на колени и снова грустно покачал головой. - Их больше нет, дорогая моя, -- прошептал он и был поражен новым приступом горя, потрясшим супругу полковника. Проклиная себя за отсутствие такта и за то, что в такой момент он назвал ее дорогой, ком- мандант осторожно вложил ее руку в свою. Они уже в лучшем мире, проговорил он, глядя прямо в ее глубокие серые глаза. Миссис Хиткоут-Килкуун надменно оттолкнула его. Лжете, -- закричала она, --не могут они там быть. Кроме них, у меня ничего не осталось! - И, не жалея свои холеные руки, стала снова рыться в мусоре и пепле. Рядом с ней, не в силах скрыть обуревавшие его чувства, стоял на коленях и наблюдал за происходящим коммандант. Он все еще пребывал в этой позе и за этим занятием, когда некоторое время спустя к ним подъехал на своей коренастой лошадке Эле и помахал чем-то в воздухе. Мое! Мое! -- с торжеством прокричал он и спешился. Коммандант глянул на него сквозь слезы, заливавшие его лицо, и махнул рукой, показывая, что Элсу лучше сейчас удалиться. Но Эле не был наделен ни чувствительностью, ни тактом комманданта. Он легко взбежал по ступенькам, запрыгнул на пепелище и помахал чем-то под носом у комманданта. Взгляните! Неплохо, а? -- прокричал он. Коммандант Ван Хеерден в ужасе закрыл глаза. - Ради бога, Эле, всему же есть время и место... - закричал он как помешанный, но Эле уже мазнул его этой штукой по лбу и по щекам. Причастились! шумно радовался Эле. Причастились! Коммандант в ярости вскочил на ноги. - Скотина! -- заорал он. -- Грязная скотина! Я думал, вам понравится, --по его тону было ясно, что Эле искренне обиделся. То, что коммандант отверг его причастие, даже оскорбило Элса до глубины души. Но и миссис Хиткоут-Килкуун, кажется, была оскорблена не меньше. Пока коммандант поворачивался к ней, чтобы принести извинения за вопиющее отсутствие у констебля Элса хорошего вкуса, вдова полковника сама вскочила на ноги. Вор! Это мое! -- закричала она и стремительно и яростно бросилась на Элса. -- Верни немедленно! У тебя нет на это никаких прав! -- Коммандант должен был согласиться, что ее требования абсолютно справедливы, хотя ему был крайне неприятен тот факт, что она сочла возможным их предъявить. Верни, -- крикнул он Элсу, -- это действительно ее. Но прежде чем Эле успел вручить ей свой омерзительный сувенир, миссис Хиткоут-Килкуун, по-видимому, движимая стремлением получить более полноценную компенсацию за утраченное, бросилась на констебля и принялась рвать на нем брюки. О Господи! -- поразился коммандант, а Эле от неожиданности упал спиной на пепелище. Помогите! - закричал Эле, явно поняв смысл нападения вдовы так же, как и коммандант. Мое! Мое! - выкрикивала миссис Хиткоут-Килкуун, вцепляясь в нижнее белье Элса. Коммандант Ван Хеерден закрыл глаза и попытался не слышать вопли, которые издавал Эле. "Это же надо дойти до такого", - - подумал он. Женская ярость, которой кипела сейчас миссис Хиткоут-Килкуун, никак не сочеталась в его представлении с тем ее изнеженным образом, который он так долго лелеял. Но вот наконец с торжествующим возгласом вдова полковника поднялась на ноги. Коммандант открыл глаза и посмотрел на странный предмет, который она держала в руках. Он с радостью отметил про себя, что предмет оказался вовсе не тем, что он ожидал увидеть. В руке у миссис Хиткоут-Килкуун был зажат потемневший кусок металла, на неровной поверхности которого тут и там что-то поблескивало. Хотя то, что она держала, было исковеркано и частично оплавилось, но в этих поблескивающих каменьях коммандант узнал отдельные части прежних украшений миссис Хиткоут-Килкуун. Она стояла, прижимая к груди большой слиток металла, и на глазах превращалась в ту женщину, которую коммандант знал раньше. - Дорогие мои! -- воскликнула она, и на этот раз голос ее был окрашен неподдельной радостью. Мои драгоценнейшие! Коммандант свирепо повернулся к Элсу, который все еще лежал ничком, приходя в себя от пережитого потрясения. - Сколько раз я тебя предупреждал, чтобы ты ничего не крал? - загремел коммандант. Эле слабо улыбнулся и поднялся на ноги. - Я только хотел, чтобы они не пропали, -- ответил он, пытаясь оправдаться. Коммандант отвернулся от него и пошел вслед за миссис Хиткоут-Килкуун вниз по ступенькам. У вас есть машина? -- спросил он, демонстрируя внимание и заботу. Миссис Хиткоут-Килкуун отрицательно помотала головой. Тогда я прикажу вызвать такси, -- сказал коммандант. Лицо миссис Хиткоут-Килкуун залила смертельная бледность. - Шутите, - пробормотала она и свалилась без чувств ему в объятия. "Бедняжка, -- подумал коммандант, -- как же она испереживалась". Он осторожно взял ее на руки и отнес в бронетранспортер. Укладывая ее на пол броневика, коммандант заметил, что она продолжала сжимать слиток сведенной судорогой рукой. "Хватка, как у английского бульдога", -- отметил он и закрыл дверцу бронемашины. К тому моменту, когда колонна полицейских машин двинулась наконец из "Белых леди" в обратный путь, миссис Хиткоут-Килкуун пришла в себя и уже могла сидеть. Конечно, она была глубоко потрясена внезапными переменами в своей судьбе, и потому ком-мандант тактично не затрагивал эту тему. Вместо этого он занялся подготовкой документов и перебирал в уме то, что обязательно должен был сделать. Сержант Брейтенбах и еще несколько человек были оставлены охранять место преступления и фотографировать запасы взрывчатки и запалов, разложенные на полках в конюшне. Потом эти фотографии будут переданы в печать. Комманданту предстоит представить полный отчет о всех событиях верховному комиссару полиции, а копию - - в Бюро государственной безопасности. После этого он сможет заявить прессе, что в зародыше подавлен еще один революционный заговор, нацеленной на разрушение Республики. Возможно, он даже проведет специальную пресс-конференцию. Подумав, однако, он решил этого все же не делать: журналисты отнюдь не облегчали жизнь южноафриканской полиции, и нечего было им помогать, снабжая их информацией, К тому же у него были и более важные дела, нежели забота об общественном мнении. Например, неясно было, что теперь делать со вдовой полковника. Конечно, он всячески сочувствовал ей и ее тяжкой нынешней доле. Но при этом коммандант сознавал, что те неприятные действия, которые он оказался вынужден предпринять, вполне могли положить конец расположенности, которую она когда-то испытывала по отношению к нему. Когда колонна уже приближалась к Пьембургу, коммандант спросил миссис Хиткоут-Килкуун о ее планах на будущее. - Планы? - переспросила миссис Хиткоут-Килкуун, очнувшись от молчаливой задумчивости, в которую она была погружена всю дорогу. -Нет у меня никаких планов. - Ну, у вас же наверняка есть какие-нибудь друзья в Умтали, - - с надеждой в голосе спросил комман дант. -- Они о вас, безусловно, на первых порах позаботятся. Миссис Хиткоут-Килкуун кивнула. - Наверное, -- сказала она. Во всяком случае, это лучше, чем камера в полиции, - - сказал коммандант и объяснил, что обязан задержать ее как важную свидетельницу. -- Впрочем, если вы дадите мне слово, что не уедете из страны... -- добавил он. Вечером того же дня у таможенного поста возле моста через Бейт остановился "роллс-ройс". - Имеете что заявить? -- спросил родезийский таможенник. Да, с чувством ответила миссис Хиткоут-Килкуун. - Хорошо снова оказаться дома, среди своих. Верно, мадам, -- заметил таможенник Ван дер Мерве и махнул рукой, показывая, что она может проезжать. Опустилась ночь, и, чтобы не заснуть за рулем, миссис Хиткоут-Килкуун стала напевать вслух. Правь, Британия, морями! Бритту не бывать рабом! -- весело горланила она, пока ее машина не сшибла в канаву какого-то африканца, ехавшего на велосипеде. Останавливаться миссис Хиткоут-Килкуун не стала: она чувствовала себя слишком уставшей. -- Будет знать, как ездить без света, - подумала она и сильнее нажала на акселератор. В отделении для перчаток гремело и перекатывалось ее сокровище: золото и алмазы. Всю последующую неделю коммандант был слишком занят, чтобы обеспокоиться внезапным исчезновением миссис Хиткоут-Килкуун. Группа следователей, прибывшая из центральной службы безопасности в Претории, выехала в Веезен разбираться на месте в происшедшем. - Допросите там как следует владельца магазина, - посоветовал им коммандант. -- Он многое может рассказать. Сотрудники службы безопасности попробовали допросить его и были взбешены его категорическим отказом говорить на африкаанс. - Я легавых навидался, и с меня хватит, -- заявил им владелец магазина. -- Одного так я отсюда просто выставил, а сейчас выставлю и вас. Здесь Малая Англия. Проваливайте отсюда ко всем чертям. Следователи возвратились в Преторию, подтвердив, что коммандант безукоризненно провел все дело и упрекнуть его не в чем. Тот факт, что при осмотре трупы мужчин оказались одеты в женскую одежду, а единственная женщина Маркиза в остатки какой-то портупеи, лишь подтвердил обоснованность утверждений комманданта, что люди, ставшие жертвами действий полиции, готовили заговор против Республики. Действия комманданта во всем этом деле получили благоприятный отклик даже на уровне кабинета министров. - Вот что значит угроза терроризма. Теперь все избиратели будут на нашей стороне, - - заметил ми нистр юстиции. - - Эх, перед каждыми бы выборами да подобный случай. Лейтенант Веркрамп, все еще продолжавший пребывать в больнице в Форг-Рэйпире, отнесся к завершению этого дела с несколько иной стороны. Теперь, когда у него не было больше причины притворяться душевнобольным, Веркрамп вновь обрел достаточную ясность мысли, чтобы расценить свое предложение доктору фон Блименстейн выйти за него замуж как результат временного помутнения рассудка. - Я же был ненормальный, -- ответил он врачихе, напомнившей ему об их помолвке. Доктор фон Блименстейн укоризненно посмотрела на него. И это после всего, что я для тебя сделала,-- про говорила она. Да уж, действительно сделала. Лучше бы не де лала, -- ответил Веркрамп. А я уже наметила такое прекрасное свадебное путешествие, -- с сожалением протянула врачиха. Без меня, -- ответил Веркрамп. -- Я уже напутешествовался, до конца жизни хватит. Это твое окончательное слово? - спросила докторша. - Да, -- ответил Веркрамп. Доктор фон Блименстейн вышла из палаты и приказала дежурной медицинской сестре надеть на Веркрампа смирительную рубашку. Через десять минут это было сделано. Тем временем доктор фон Блименстейн уединилась в кабинете с больничным священником. Когда после обеда коммандант Ван Хеерден приехал в Форт-Рэйпир поинтересоваться состоянием Аарона Гейзенхеймера, его встретила доктор фон Блименстейн, одетая, по мнению комманданта, весьма нарочито. На ней была яркая цветочная шляпка и костюм из акульей кожи. Куда-нибудь собираетесь? - - спросил ее коммандант. За всеми перипетиями последнего времени он совершенно позабыл о предстоящем бракосочета нии Веркрампа. Мы едем в свадебное путешествие в Мюйзенберг, -- ответила врачиха. Коммандант Ван Хеерден выпрямился в кресле. А Веркрамп уже хорошо себя чувствует? -спросил он. Доктор фон Блименстейн, все еще находившаяся под впечатлением галантности, проявленной коммандантом во время их последней встречи, не уловила скрытый смысл его вопроса. - Нервы еще немножко шалят, но самую малость, - ответила она. Но, думаю, это пройдет безо всяких последствий. - - Она немного поколебалась, а потом все же продолжила, --я понимаю, что прошу от вас слишком многого, но не согласились бы вы быть нашим шафером? Коммандант Ван Хеерден не знал, что и ответить. Его привлекала возможность хоть в какой-то степени способствовать соединению брачными узами человека, принесшего ему столько неприятностей, с женщиной, любить которую было совершенно невозможно. Доктор фон Блименстейн в роли миссис Веркрамп -такого и врагу не пожелаешь. Надеюсь, он отказался от мысли о возвращении на прежнюю должность? -- с надеждой в голосе спросил коммандант. Доктор фон Блименстейн с удовольствием рассеяла все его сомнения. Не волнуйтесь, - - сказала она. - - Как только мы возвратимся из свадебного путешествия, Бальтазар сразу же выйдет на работу. Понимаю, -- сказал коммандант вставая. -- В таком случае мне лучше переговорить с ним прямо сейчас. Он в отделении гипнотерапии, -- сказала врачи ха, когда коммандант уже выходил из комнаты. - Передайте ему, что я скоро приду. Коммандант вышел в коридор и спросил у дежурной сестры, как найти это отделение. Проводив его и открывая перед ним дверь в палату, сестра улыбнулась. Вот ваш счастливчик, -- сказала она, пропуская комманданта внутрь. Веркрамп сидел на постели в окружении невероятного количества хризантем. И вы тоже? -- простонал Веркрамп, когда ком- мандант вошел и сел на стул возле кровати. -- Просто заглянул узнать, не надо ли тебе чего, -сказал коммандант. - Я и понятия не имел, что ты женишься. Я не женюсь, - ответил Веркрамп. -Меня женят. Я смотрю у тебя по такому случаю даже новая смирительная рубашка, - произнес коммандант, не расположенный обсуждать щекотливые темы. Она уже скоро не понадобится, - - сказала сестра. -- Ведь правда? -- Сестра взяла шприц и, откинув одеяло, перевернула Веркрампа на живот. Не хочу!.. -- закричал было Веркрамп, но сестра уже воткнула иглу ему в спину. Когда содержимое шприца было перекачано и сестра вынула иглу, ком- мандант испытал прилив заметного возбуждения, а Веркрамп, напротив, погрузился в странную тупую апатию. -. Вот и порядок, -- сказала сестра, снова переворачивая его на спину и развязывая смирительную рубашку. -- Больше эта противная штука нам не понадобится, да? - Да, -- ответил Веркрамп. Сестра улыбнулась комманданту и вышла из палаты. Послушай, -- спросил коммандант, пораженный тем, чему он только что стал свидетелем, - - ты и вправду не хочешь на ней жениться? Хочу, -- сказал Веркрамп. Коммандант, который уже собрался было убеждать его, что если он не хочет жениться, так и не надо, оказался в замешательстве. Мне показалось, ты говорил, что не хочешь, - переспросил он. Да, -- сказал Веркрамп. У тебя же еще есть время передумать, - убеждал коммандант. - Да, -- сказал Веркрамп. - Черт возьми, - в растерянности проговорил коммандант. -- Быстро же ты, однако, меняешь точку зрения. Да, -- сказал Веркрамп. В этот момент возвратилась сестра, принесшая обручальное кольцо. И часто он начинает вот так талдычить на все "да-да-да"? -- спросил ее коммандант, опуская кольцо в карман. Это новый метод лечения, -- объяснила ему сестра. -- Его изобрела доктор фон Блименстейн. И в чем же он заключается? -- поинтересовался коммандант. Синдром повторений, вызываемый химическим путем, -- объяснила сестра. Да, -- сказал Веркрамп. - О Боже, -- произнес коммандант, до которого внезапно дошел истинный смысл подобного лечения. Если доктор фон Блименстейн была в состоянии подобным образом отправить к алтарю Веркрампа (вопреки его собственному желанию) и при помощи химии заставить его там сказать "да", значит, ей было подвластно что угодно. Коммандант Ван Хеерден живо представил себе возможные последствия этого. Сотни вполне уважаемых и ни в чем не повинных граждан можно будет заставить признаться в осуществлении подрывной деятельности, членстве в коммунистической партии, в обучении террористов и в любом ином преступлении. Хуже того, доктор фон Блименстейн была не из тех женщин, что способны проявлять колебания, когда речь зайдет о карьере ее мужа, и она станет двигать эту карьеру любыми, в том числе и столь сомнительными, средствами. Коммандант задумался над тем, чем это может обернуться со временем лично для него как начальника полиции. В этот момент появилась невеста в сопровождении больничного священника и нескольких пациенток, которых она мобилизовала на роль подружек невесты. Магнитофон заиграл свадебный марш, и коммандант, вложив потихоньку обручальное кольцо в руку Веркрампа, выскользнул из палаты. Он не собирался быть шафером на свадьбе, которая означала бы конец его собственной карьеры. Он вышел на улицу, на площадку, где гуляли больные, и начал расстроенно бродить среди них, проклиная иронию судьбы, спасшей его от последствий предпринятой Веркрампом попытки подсидеть своего комманданта, но спасшей только для того, чтобы теперь добиться его отстранения другим способом. Пусть бы уж Веркрамп сам полностью расхлебывал все результаты деятельности его секретных агентов: это было бы лучше, чем позволить ему жениться на докторе фон Блименстейн! Коммандант лихорадочно пытался сообразить, что можно было бы сделать, чтобы расстроить этот план хотя бы в самую последнюю минуту. В этот момент он и обратил внимание на шум и суету возле отделения гипнотерапии, где рыдающую доктора фон Блименстейн выводили из импровизированной часовни. Коммандант Ван Хеерден поспешил туда. - Что стряслось? -- нетерпеливо спросил он. Он сказал "да", -- ответила сестра. Доктор фон Блименстейн истерически рыдала. По-моему, он и должен был это сказать, -- недоумевал коммандант. Да, но не тогда, когда священник спрашивает, может ли кто-либо из присутствующих назвать причину, по которой священный союз этой пары не может быть заключен, -- объяснила сестра. По лицу комманданта расплылась широкая улыбка. Ну что ж, -- жизнерадостно произнес он, -- значит, Веркрамп все-таки не сумасшедший. Похлопав безутешную врачиху по спине и произнеся что-то вроде "нельзя вечно только выигрывать", он вошел в палату поздравить несостоявшегося жениха. У констебля Элса оказались сложности иного рода. В полиции раздался телефонный звонок. Звонил специалист по набиванию чучел из пьембургского музея. Голос его звучал почти истерически. - Он хочет, чтобы я сделал из него чучело, - втолковывал таксидермист дежурному сержанту. А что такого? Почему не сделать чучело из лисьего хвоста? -- переспросил сержант, который никак не мог взять в толк причины, вызвавшие такое перевозбуждение у звонившего. Я же вам втолковываю, что это не лисий хвост. Это фаллос, -- кричал таксидермист. Что фальшивое? -- переспросил сержант. Ничего не фальшивое. Самый настоящий фаллос! Знаете, что-то вы путано объясняете, - сказал сержант. Таксидермист глубоко вздохнул и попытался объяснить еще раз. В конце концов дежурный сержант соединил его с коммандантом, который мгновенно понял, о чем говорит звонящий. Не волнуйтесь, - постарался успокоить его коммандант, - - я немедленно сам займусь этим делом. Таксидермист с отвращением посмотрел на телефон. Будьте так любезны, -- сказал он и с облегчением положил трубку. Коммандант потребовал не медленно прислать к нему Элса. Я полагал, что больше об этой мерзости не услышу, - - начал коммандант, когда Эле предстал перед ним. Тот стоял потупившись. Я хотел сохранить его на память, -- оправдывался он. -- Установить его на подставку. На подставку?! -- заорал коммандант. - - Ты с ума сошел! Забудь об этом, понял?! Эле ответил, что постарается. - И вот еще что, -- предупредил его коммандант. - Если ты мне снова попадешься с этой штукой, я со ставлю на тебя протокол. За что? -- поинтересовался Эле. За оскорбление нравственности, -- злобно про рычал коммандант. Эле отправился избавляться от своего трофея. Неделя проходила за неделей, в Пьембурге посте пенно восстановилось неторопливое течение жизни, а воспоминания о взрывающихся страусах и прочих происшествиях отошли в область местных преданий. Коммандант не имел ничего против того, чтобы о взрывах забыли как можно скорее. Оглядываясь на со бытия тех дней, он все больше поражался пропасти, что разделяла реальную жизнь и литературу. От усиленного чтения пользы не жди, думал он, вспоминая, какую судьбу уготовило полковнику Хиткоут-Килкууну и членам "клуба Дорнфорда Йей-тса" чрезмерное увлечение литературой. Вместо этого коммандант занялся утверждением традиций английского джентльменства на практике. Свора гончих, принадлежавшая прежде полковнику, была отправлена на полицейскую псарню, где у вновь прибывших завязались самые дружеские отношения с доберман-пинчерами. Во главе псарни был поставлен констебль Эле, умевший поразительно хорошо ладить с собаками. Коммандант приобрел лошадь, сшил на заказ малиновый охотничий костюм, и дважды в неделю можно было видеть, как он отправляется за город вместе со сворой гончих и с восседающим на коренастой лошаденке Элсом, а впереди них мчится, пытаясь спасти свою жизнь, один из заключенных с подвешенным у пояса мешочком анисового семени. Иногда ком-мандант приглашал на такую охоту и доктора фон Блименстейн, которая тоже любила верховую езду. Коммандант считал, что сейчас, когда Веркрамп ее бросил, он таким образом хоть чем-то помогает бедной женщине. Да и в любом случае, полагал он, разумнее поддерживать с ней добрые отношения. В целом коммандант пребывал в мире и согласии с жизнью и с самим собой. Что бы там ни произошло в прошлом, но ценностям Западной Цивилизации в Пьембурге до сих пор ничто не грозило, а сам ком-мандант надежно стоял на страже традиций, бравших начало из сокровенных глубин в сердце настоящего английского джентльмена. Примечания Англо-бурская война 1899-1902 гг., война Великобритании против бурских республик Южной Африки - Оранжевого Свободного государства и Трансвааля. Закончилась превращением их в колонии Англии. Крюгер Паулус( 1825--1904)--президент бурской республики Трансвааль в 1883--1900 гг.; в период англо-бурской войны один из руководителей сопротивления буров английским войскам. Африканеры -- они же буры -- белые потомки переселенцев на Юге Африки, в нынешней ЮАР. Англо-буро-зулусская война 1838-1840 англичан и голландцев за колонизацию Юга Африки против коренного населения - зулусов. Имеется в виду провозглашение республики Конго 15 августа 1960 г. Марка бронетранспортера, находящегося на вооружении южноафриканской полиции. Игра слов: может быть понято и как "познакомили с боссом", то есть "с хозяином". BOSS, Bureau of State Security -- Бюро государственной безопасности (далее -- БГБ) ЮАР. Двусмысленность этого созвучия неоднократно обыгрывается в книге и дальше. Законы периода апартеида в ЮАР, запрещавшие как семейные, так и любые внебрачные связи между белой и небелой частями населения страны. Коэффициент умственного развития по 100-балльной шкале. Игра слов: использованное понятие "blackballed" означает "забаллотированный", но и "с черными яйцами", что может быть понято также как намек на происхождение. Считается основателем первых поселений, организованных английской Ост-Индской компанией (1600--1858 гг.) в 1652 г. на тер. ритории нынешней Капской провинции ЮАР. Игра произношения: "an attic of colack" -- в данном случае переводится как "да чердак..."; "an attack of colic" "приступ колик". Игра слов: "Dornford Yates Club" может быть переведено как "Клуб Дорнфорда Йейтса", но и как "Клуб дорнфордских трепа". Игра слов: название фирмы "Вигу & Со" может переводиться как "Бэри и компания", но и как "Похоронное бюро". Игра слов: brassiere -- лифчик, здесь как "магазин женского белья"; brasserie -- пивная (франц.}. "Coitus interruptus" (псевдолат.) -- прерывание полового акта. Здесь: "завершение века и эпохи" (франц.}. Высадка англо-американского десанта через Ла-Манш в Нормандии 6 июня -- 24 июля 1944 г., ставшая открытием второго Фронта в Европе. Крупнейшая морская десантная операция второй мировой войны: силы вторжения насчитывали более 2,8 миллиона человек. Игра слов: "...I am becoming Berrier and Berrier" -- перекличка с названием одной из книг Дорнфорда Йейтса -- "Berry & Со", -- которую читал коммандант. Здесь: "Я становлюсь все более похожим на Дорнфорда Йейтса и его героев". "Веггу" -- ягода или же любой плод, в котором объем мясистой части намного превосходит объем и величину косточек (например виноград, томат, арбуз и т.п.). Игра слов: "spade" может означать не только "тесак", но и "лопата". Здесь: ... хоть что-то собой представляют (франц.) Общий термин для обозначения повстанческих движений местного населения в 50--60-х годах. Название фермы. Игра слов: "whipper-in" имеет также значения "лошадь, приходящая на скачках последней" и "человек, который кнутом вбивает в кого-либо" умение, желаемое поведение и т.п. Игра слов: в названии плана "Red Rout" слово "rout" имеет значение "мятеж", но также и "сброд, шайка", и "незаконное сборище", и "разгром, беспорядочное бегство", и "обращенный в бегство противник". Денежная единица ЮАР Игра слов: в данном случае "White Wash" может быть также понято и как "очковтирательство", "замазывание недостатков", и как "реабилитация", и "переливание из пустого в порожнее" Чуть больше девяти литров Бурский язык, на основе диалектов голландского. То есть после 1894 года: королева Виктория (1819--1901) царствовала в 1837--1901 гг. Пуантилизм -- манера письма в живописи: мелкими мазками правильной формы, наподобие точек или квадратиков. Игра слов: "grub" имеет значение не только "личинка", но и "литературный поденщик", "компилятор", "книжный червь". Аналогичная игра слов: "worm" - не только "червяк", но и "жалкое существо", "презренный человек", "ничтожная личность". Terminal - нечто конечное, заключительное, завершающее, предельное, а также повторяющееся через строго определенные промежутки времени Игра слов - Obscurity - темнота, мрак, но и безвестность, забвение. Игра слов: в зависимости от интонации фраза "Any questions?" может быть понята как вопросительная: "Есть вопросы?" или как распоряжение: "Вопросы -- любые". Игра слов: "bowels" - - "недра", но и "внутренности", "кишечник". Административный центр и главный город Мозамбика в период господства Португалии. С 3 февраля 1976 г. переименован в Мапуту и стал столицей независимого Мозамбика. Спенсер Герберт (1820--1903) -- английский философ, один из родоначальников позитивизма. В сфере теории познания разрабатывал ту точку зрения, что принимаемое человеком за истину является результатом осмысления всего предшествующего опыта соответствующей расы. Сторонник политического либерализма, невмешательства государства в права и интересы личности. Игра слов: "chicken" не только "петушок", но и "полковник"- Игра слов: название книги - "Perishable Goods" - может быть понято также и как "скоропортящиеся товары", и как "ненадежные доказательства". Игра слов: фразу "Hold it a moment" "Погодите минутку" - можно понять и дословно: "Подержите его немного". Аналогичная игра слов: "You're taking this thing too far" здесь: "...принимаете слишком близко к сердцу" -- можно понять и как "Вы слишком глубоко принимаете эту вещь". Игра слов: "We'll cut out the peruses..." может быть понято как 'пенисы мы отрежем". "Рафинированные", но может быть понято и как "продувные" (франц.). "В которых она чувствовала себя более или менее уверенно" (франц.) "Совершенно обязательны" (франц.). мЗдесь: "дела" (франц.). До встречи! (франц.) Говяжье филе под шубой по-страсбургски. (франц.) Здесь: ...что она знает, как выйти из любого затруднительного положения (франц.). Игра слов: "Gergonzola" - горгонзола, сорт овечьего сыра. Очевидно, Маркиза хотела сказать "Gorgon" - Горгона, здесь: "уродина, страшилище". Игра произношения. Игра слов: "off colour" может означать "имеющий нездоровый, болезненный вид", "чувствующий себя не в духе", "непристойный, неприличный", "имеющий сомнительную репутацию", а также "неполноценный, очень низкокачественный". Игра слов: фраза "and only man is vile" может быть понята и буквально: "гнусный подлец этот мужик", тем более что она произнесена в форме полувопроса. Игра слов: практически неприкрытый намек на гомосексуализм "майора" Блоксхэма. Игра слов: "the Underground" может быть понято и как "подполье", и как "подземка" -- название лондонского метро. По аналогии "the Inner Circle" может означать и "внутренний круг" подполья, то есть его высшее руководство, и кольцевую линию метро в самом центре Лондона Одна из самых престижных гостиниц в центре Лондона. Игра слов: имя "Els" произносится так же, как слово "else" -здесь: "кто-то". Игра слов: "queer" - "странный", "чудаковатый", но и "гомосексуалист". Южноафриканская степь Игра слов: "dell" "лощина", но и "девка, потаскушка"; "concussion" "сотрясение", но и "принуждение к чему-либо посредством угроз или насилия". Игра слов: во фразе "you died intestate" "ты умер, не оставив завещания", -- последнее слово звучит почти как "interstate" то есть умер "на территории штата", не в городе. French letter -- иносказательное обозначение пакетика с презервативом и самого презерватива. Игра слов: название марки презервативов произносится как четание, которое можно было бы перевести "легкие, как пух". Игра слов: выражение "make" up your mind" означает "сделайте выбор", "решите, чего вы хотите". Но если воспринимать его дословно, то оно может быть понято и как "соберите свой ум", "примиритесь с самим собой". Диэтиламид, наркотическое вещество галлюциногенного действия. Игра слов: "Айс Инк" звучит почти так же, как фамилия автора книги, которую читал Веркрамп, - - Эйзенк, -- но означает "ледяные чернила" Безболезненное умерщвление безнадежно больных, предпринимаемое из соображений гуманности. -- Прим. перев. Одна из книг Библии. Бойся данайцев, дары приносящих (лат.) Фокс (Fox) означает "лисица". -- Прим. перев. Игра слов: выражение "He's given us the slip" может быть также понято и дословно: "он оставил нам лифчик, комбинацию, детский фартучек". Игра слов: "Trip" означает и "путешествие", и "галлюцинации под влиянием наркотика". * Игра слов: "best man" "шафер", но может быть понято и как 'человек, взявший над нами верх". Игра слов: "счастливчик, избранник" или "человек, который взял над нами верх". Игра, построенная на близости произношения слов "phallus" "фаллос", "false" "фальшивое, ненастоящее" (читается "фоле") и "fox" - "лисица" (читается "фокс"). Игра слов: соответствующая фраза может быть понята и дословно, как "я сам возьму это в руки".